Механическая птица - Себастьян де Кастелл

Я рефлекторно потянулся ко рту, чтобы соскоблить с языка остатки этой дряни. В наших людях живет инстинктивный страх перед ночецветом, потому что это растение блокирует магические способности.

— Когда ты схватила меня в темноте, я подумал, что горький привкус во рту — это от страха. Но нет! Ты засунула в меня истощающую траву!

Она вытерла руку о штаны.

— Не кори себя за ошибку. Чувствовать горечь — обычное дело, когда тебе страшно.

— Мне не корить себя?! Это ты меня отравила, когда я собирался войти в комнату, полную магов!

Она фыркнула.

— Эй, помнишь, как ты попробовал мое варево? Так что давай не будем о ядах и отравлениях. А что до тех двух болтунов в комнате — на мосту Игральных Костей можно найти уличных клоунов пострашнее любого из них.

— Но ты спрашивала меня… Ты велела мне быть готовым к тому, что придется хладнокровно убить кого-нибудь!

— Горячая кровь или холодная, она всегда красная, когда вытекает из тела.

— Ты знала, что Шелла там! Зачем ты это сделала со мной?

Выражение лица Фериус стало мягким… печальным. Казалось, ей даже немного стыдно.

— Я должна была знать, малыш.

Тут уж моя собственная кровь закипела.

— Знать что?

— Насколько ты опасен.

— Мы путешествовали вместе целый год! Ты видела, как я сражаюсь. Ты знала, готов ли я убивать людей…

Она покачала головой.

— Не так. Не так, как в этот раз. Ты шел, собираясь убить, даже если тебе не будет грозить непосредственная опасность. Оборвать чужую жизнь без суда, без доказательств. Ты просто взял — и решил, что эти люди виновны, а ты станешь их палачом.

Я вдруг вспомнил о другой карте, лежавшей в моем кармане. «Путь Теней», который нарисовала Энна.

— Они были виновны! Именно они управляли обсидиановым червем!

Фериус устало вздохнула.

— Мы пока ничего толком не знаем, Келлен. Мы никогда не знаем наверняка. Аргоси пытаются следовать путем Воды. А это значит — идти по жизни, не причиняя вреда другим и поддерживая мировое равновесие. Но некоторых людей и некоторые события нельзя игнорировать, поэтому мы также следуем путем Ветра и ищем дискордансы. И лишь когда мы уверены — гораздо увереннее, чем были в той башне, — мы встаем на путь Грома и противостоим другим людям.

— Итак, я провалил испытание, которое ты мне устроила?

— Это не было… — Она осеклась и кивнула. — Да, малыш. Ты потерпел неудачу.

— А ты проверяла, гожусь ли я стать аргоси. Да? Хотя знаешь что? Это не имеет значения. Потому что, когда мы вошли в эту комнату, действие травы прекратилось, я потерялся в Тенях и едва не убил свою сестру.

— Забавно. Мне она не показалась такой уж мертвой.

— Да, но я…

— Ты правда думаешь, что смог бы остановиться, если бы в твоем сердце была хоть половина той тьмы, которую ты себе приписываешь?

Фериус чуть согнула колени, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Я почти одного роста с ней, и эта ее привычка меня бесит. Но она все равно так делает.

— Когда-то ты был нормальным ребенком… Ну, нормальным в понимании джен-теп. Затем у тебя все это отняли. Теперь ты живешь, каждый день оглядываясь через оба плеча. Думаешь, это проходит бесследно, малыш? Ты сердишься — и имеешь на это право. Гнев не делает тебя чудовищем. И он не делает тебя особенным. — Она взяла меня за руку. — А знаешь, что делает?

Я снова вспомнил о шраме на груди Энны. Шраме от удара клинком, который чуть не прервал ее жизнь.

— То, что я не даю гневу возобладать надо мной?

Ее взгляд смягчился на мгновение, затем она ухмыльнулась и мягко похлопала меня по щеке.

— Нет, малыш. У тебя ужасный характер. Но вот что ты умеешь делать хорошо — выбирать себе наставников.

Фериус отвернулась и продолжила путь, но, едва сделав пару шагов, споткнулась. Каким-то чудом я ухитрился подхватить ее и удержать от падения. Несколько секунд она просто стояла, держась за меня. Я слышал хрипы в ее легких и чувствовал, что ее сердце колотится слишком быстро.

— Почему ты позволила Завере победить тебя?

Я пожалел, что сказал это вслух. Каким бы ни был ответ, он не обрадует никого из нас.

Фериус выпрямилась и поправила шляпу. А потом зашагала дальше — к концу моста и движущимся платформам, которые вели к дому Джанучи.

— Видишь? Это не очень хороший вопрос.

«Забудь об этом», — сказал я себе.

— Но как она…

— Завера уделала меня, потому что она более искусный боец, чем я.

Фериус сказала это будничным тоном. Так можно было бы назвать время суток или заметить, что груши у одного продавца дешевле, чем у другого.

Я прибавил шагу, догнав ее.

— Но что, если вам снова придется драться?

— Думаю, она снова меня уделает.

На сей раз горький привкус во рту явно был вызван не истощающей травой.

— И ты так спокойно об этом говоришь? Завера могла убить тебя, Фериус! Она хотела! Я видел это в ее глазах.

— Нет, она не могла убить меня, малыш.

— Почему нет? — требовательно спросил я, чувствуя, что бешусь все сильнее. — Назови хотя бы одну причину, почему она не смогла бы прикончить тебя прямо у меня на глазах!

Фериус остановилась, и я подумал: может, я перегнул палку? Но она обернулась и положила руки мне на плечи.

— Потому что ты не позволил бы ей.

Никогда прежде я не видел, как Фериус плачет, но сейчас в ее глазах определенно стояли слезы. Она притянула меня к себе и обняла — во второй раз за все время, что мы были знакомы.

— Фериус, что…

— Никогда не убивай ради меня. Хорошо, Келлен? Пообещай мне. Я знаю, как отчаянно ты желаешь защитить друзей. Но ты никогда не уйдешь в Тени из-за меня.

— Хорошо, не буду, — пообещал я, потому что не мог вынести боли в ее голосе.

Но я солгал.