Хранительница его сокровищ - Салма Кальк

— Может вам того, запас сделать? И отливать по капле при надобности? — не мог предупредить, что ли, паршивец рыжий!

— Госпожа моя, спокойно. Мы уже ввязались в это сомнительное дело, пути назад нет. Давайте, я сделаю всё без боли. Помните ведь, мне однажды это удалось, — Сокол правой рукой обхватил её за талию, а в левую взял её ладонь.

— Хорошо, делайте.

И впрямь было безболезненно, нужно посмотреть, как он это делает.

— Благодарю вас, — он прикрыл глаза и надавил на подушечку пальца.

Верхний слой ткани распахнулся — появился аккуратный разрез, длиной миллиметра три, не более, и показалась капля крови. Сердце Лизаветы заколотилось почище, чем на той гальярде.

— И… куда? — севшим голосом спросила она.

— Я думаю, сюда, — Лис показал на что-то под ногами.

Лизавета взглянула — на мраморном полу, оказывается, был рисунок. Диск в центре и лучи, разбегающиеся от него. Лис указывал на середину диска.

— А если не попаду в середину? Я не умею прицеливаться.

— Попадёте, — ответил он с какой-то мрачной уверенностью.

Лизавета сделала маленький шаг вперед — Сокол всё это время не отпускал её — перевернула палец и чуть сдавила. Капля крови устремилась к центру круга — как будто сама, потому что Лизавета сейчас никак не могла ею управлять, однако создавалась видимость управления.

Капля упала точно в центр — и на мгновение часовня погрузилась во тьму. Сокол сильнее сжал её руку — да, молчать, и ждать, что будет.

Свет вспыхнул ещё ярче, чем прежде, но теперь светились ещё и линии на полу. Они переливались, и свет, как живой, пробегал по стенам и снова возвращался к исходной точке — кругу под ногами.

А самая жуть началась, когда ожило большое солнце наверху. Оно пошло рябью, потом пятнами, а потом собралось, как скатерть, которую натянули на стол, а потом взяли посередине того стола и захотели сдернуть обратно. Лизавете стало страшно до дрожи, Сокол обхватил её сильнее, прямо прижал к себе. Но сейчас он был не желанным мужчиной, а заслоном между ней — и чем-то страшным, чему не было названия.

Тем временем в середине потолка образовался пузырь, он рос, увеличивался в размерах, а когда почти достиг голов троих святотатцев, то лопнул. И вниз, на пол, полетело что-то очень маленькое и золотое.

— Ловите, немедленно ловите! — зашипел Лис. — Оно не должно коснуться пола!

Пола — то есть, золотого круга на полу, вдруг поняла Лизавета. Течение времени замедлилось — крошечный предмет падал очень медленно, но она сама двигалась ещё медленнее, и не успевала. Шагнула вперёд, подняла растерянный взгляд на Сокола, чуть не взвыла, увидев его настоящий облик, но он всё понял правильно, стремительно нагнулся и быстро подтолкнул в нужную сторону ту её ладонь, что не выпускал до сих пор, и которая оказалась вся в крови.

И в окровавленные пальцы упала мелкая золотая штука. Лизавета рефлекторно сжала кулак, пальцы Сокола сжались поверх. Часовня погрузилась во мрак — чтобы через мгновение засиять, как прежде. Пол как пол, потолок как потолок. Просто очень красиво.

Лизавету сразила невероятная слабость, вот прямо ноги подкашивались. Она шумно выдохнула — не дышала перед этим, что ли? — и отступила назад, надеясь привалиться к стене, а привалилась всё к тому же Соколу. Благо, он не возражал.

Шум снаружи заставил их прислушаться — там громко вопили.

— Ваша милость, ваша милость, тут такое творится!

Интересно, что именно там творится? Впрочем, сейчас они это узнают.

— Немедленно надень маску, — прошипел Лис.

Он тоже увидел настоящее лицо телохранителя. Сокол отпустил руку Лизаветы, которая волшебным образом перестала кровить, прикрыл глаза и сделал тот же жест, что утром, но или он сам испортился, или его магия не работала. Или ещё что.

Лис сообразил быстрее.

— Великое Солнце, я не могу сделать тебя невидимым!

— Тогда мне остался один выход, — Сокол улыбнулся Лизавете, сжал её руку, бросился на пол, перекувыркнулся и выкатился куда-то под фреску, где, очевидно, был какой-то неучтённый проход, невидимый прочим.

А в следующий миг дверцу распахнули, и в проёме появился сам герцог Вассо.

Он был кряжист, чтобы не сказать широк, светлые глаза смотрели пристально, а крылья мясистого носа раздувались. На коротко стриженых седых волосах трепетала шапочка-колпак — ещё одна разновидность здешнего берета. И одет он был тоже в чёрное, с обильной золотой отделкой и золотой подкладкой.

— Господин Астальдо? Что вы здесь делаете, и что вообще здесь происходит?

— Происходит странное, — спокойно ответил Астальдо, как будто он такое странное видит по пять раз на дню. — Я хотел показать часовню госпожи Лукреции моей гостье издалека, и мы вошли, но вдруг стало темно — на пару мгновений, не более, потом снова светло и снова темно. А потом всё стало, как было, и появились вы. Я не вижу изменений в облике часовни, взгляните — всё ли в порядке?

Всё это время Лизавета судорожно сжимала в кулаке неведомый предмет. Потом догадалась сунуть его в карман, в платок. И вытащила руку наружу. Украдкой глянула — крови на руке не было. Вообще никаких следов не было. Куда делись, спрашивается?

Герцог Вассо сурово глядел на Лизавету, она вспомнила о приличиях, опустила взгляд в пол и сделала реверанс. На дрожащих ногах вышло плохонько. Тогда он осмотрел часовню, в которой уже не происходило ничего особенного, пожал плечами и вышел. Лис и Лизавета вышли следом за ним — оба на дрожащих ногах. Лизавета видела заносчивого мага достаточно, чтобы заметить, что ему тоже несладко.

— Что вы видели? — спросил герцог у двоих солдат, стоявших неподалёку и чувствовавших себя неуютно.

— Так свет же! Как будто день ясный, только там, внутри, а там окон отродясь не было! — сообщил один.

— А потом наоборот — тьма, чтоб её, — добавил второй. — Но недолго. И как вообще там кто-то выжил!

— Я маг, — коротко ответил Лис. — Маг Ордена Сияния.

— Вон оно что, — пробормотал первый, и было видно — объяснение его полностью устроило.

Герцог распорядился сменить стражников у часовни и предложил Лису вернуться в бальную залу. Лис с благодарностью согласился и взглядом велел Лизавете следовать за ним.

Было совершенно непонятно — как выберется Сокол. Но Лис выглядел спокойным, привёл её обратно в залу, где по-прежнему танцевали, и даже довёл до угла, откуда кто-то успел убрать их приборы и еду. И наверное, даже доесть, что оставалось.

Лизавета наконец-то села, снова выдохнула, сунула руку в карман, убедилась, что предмет по-прежнему там. Откуда-то принеслась Тилечка, слегка растрёпанная и счастливая.

— Госпожа Элизабетта, а вы где были? Мы вас искали!

— Господин Астальдо показывал мне часовню. Очень красивую.