Хранительница его сокровищ - Салма Кальк

Вот так и случилось, что Лизавета получила свой бал — ну подумаешь, лет на тридцать попозже, чем положено. Она вертела головой, разглядывала убранство зала и наряды гостей, и всё время ей попадалось на глаза что-то, чего она еще не встречала, не видела и очень хотела разглядеть.

День вышел суматошным — с утра всех разбудили на службу, вот прямо сразу, даже без завтрака. Служба отличалась от тех, что Лизавета видела в Фаро, большим количеством песнопений и красочностью одежд как служителей, так и прихожан. Ну да, у них же здесь праздник.

Как почётных гостей, их разместили на скамье позади герцогской. И часть службы Лизавета разглядывала господина здешнего герцога. Он оказался в годах, по виду — как её отец, ну или люди того поколения. Здесь это могло означать как «на самом деле сорок, но выглядит на семьдесят», так и «маг, лет много, хорошо сохранился».

С ним на скамье сидели мужчины и женщины разного возраста. Мужчины в черном, женщины в разноцветном, но сдержанных тонов. Очевидно, семья.

А с ней рядом на скамье сидел Сокол. Он был одет, как всегда — в своём шерстяном дублете, который ему, однако, почистили с дороги.

И у него было совсем другое лицо.

Когда он стукнул в дверь и спросил, готовы ли они с Аттилией идти в храм, Лизавета подошла и открыла — голос-то знакомый. И ахнула от неожиданности — перед ней стоял не пойми кто. Волосы короче, глаза чернее, кожа смуглее, нос длиннее и острее.

— Не пугайтесь, госпожа моя, так надо, — он вошёл к ним и на мгновение принял свой обычный вид. — Меня не должны узнать, поэтому в замке и в городе я буду выглядеть так.

— А есть, кому вас узнавать?

— Вполне, — кивнул он и опять принял чужой облик.

— А как вас теперь зовут? — спросила Тилечка.

— Так и зовут, мало ли птичьих перьев разнесло по свету? Но если вдруг — я приехал к господину Астальдо с далёкого юга, из Монте-Реале.

Лизавета понятия не имела, где этот Монте-Реале и что там, но Тилечка закивала.

— А вы там были? — тут же зацепилась она за интересное.

— Конечно, и не раз. У меня там неподалёку дочь замужем.

Он открыл им дверь и предложил следовать за ним. Лизавета уже на лестнице поняла, что отучилась ходить в длинном платье, была подхвачена под руку и зафиксирована в таком положении.

Сокол знал дорогу в замковый храм, а у входа их уже поджидали остальные. Лис придирчиво оглядел Лизавету — она старательно смотрела в пол — и разрешил проследовать внутрь.

После службы, о радость, им накрыли завтрак. Это великолепно. Пирожных с кремом не предлагали, но свежевыпеченные пироги и булки с маслом — пожалуйста.

А после нужно было придумать, в чём идти на бал. То есть вариантов-то не было — проклятущее чёрное платье. Но вместо чепца Крыска разрешила надеть дорожную шапочку, и нашла где-то кусок серебристой сетки, в которую можно было сложить Лизаветины три волосинки и прикрепить сзади под шапкой. Тилечке Лизавета заплела косу от уха до уха, и обвернула её куском той же сетки. Получилось неплохо. А основную массу волос ей, как юной деве, можно было распустить.

Наконец-то есть повод накраситься. Достать ларец от госпожи Клары, пройтись по лицу пудрой и румянами, растушевать тени, подвести глаза, начернить и удлинить ресницы. Восторженно заверещавшая при виде готового Лизаветиного лица Тилечка тоже получила немного теней и накрашенные ресницы. И на губы тоже нужно добавить немного тона.

Ещё радость — открытая сорочка. У Лизаветы такая была одна, как и у Тилечки. В дороге бесполезна, там лучше наоборот, чтобы под горло, а тут — хоть часть декольте показать. Правда, настоящее платье знатной дамы содержало в себе корсет, и шнуровка у него сзади, а не спереди, ну и ладно.