Хранительница его сокровищ - Салма Кальк

А Крыска-то оказалась готова к балу! Она спустилась к ним с корсетом и платьем, и Тилечка шнуровала ей корсет, привязывала валик на бёдра, потом надевала и тоже шнуровала в поясе юбку, а потом уже лиф платья. Вот что, оказывается, шила для Крыски госпожа Макария!

Черное платье из тонкой шерсти было расшито серебряными звёздочками, каждая — с маленькой жемчужной бусинкой. Буфы рукавов перевиты серебряной тесьмой, и треугольная форма лифа подчёркнута полосками той же плетёной тесьмы. Край сорочки вышит чёрным шёлком, прямо как у Сокола. И надо всем этим — роскошный кружевной воротник. И причёска, пышные волосы перевиты той же серебряной тесьмой, очень красиво. В ушах и на шее — жемчуг.

Хоть бы предупредила, зараза. Так-то Лизавета умела и шить, и вышивать, уж как-нибудь бы вечерами в пути довела своё платье до ума. А теперь придётся идти, как облезлой Золушке.

Смахнула непрошенные слёзы — вот ещё! Чего разнюнилась-то? Можно подумать, это её бал, и ей кто-то позволит на том балу из угла выползти! Хотя бы посидит и посмотрит, как это бывает.

Лизавета вдохнула, выдохнула и предложила Крыске подкрасить ресницы. А то сзади и сбоку — красавица, а спереди — бледненькая, как вот только сегодня из подземелья. Крыска сначала дёрнулась, потом осмотрела Лизавету и сказала — красьте. Ну, Лизавета расстаралась. В конце концов, Крыска её так подлечила, как домашним врачам и не снилось. Тилечка, увидев итог, только вздохнула и сказала — какая же вы, госпожа Агнесса, красавица.

Ну вот, пусть две красавицы идут и танцуют, а мы как-нибудь в углу пешком постоим.

Лизавета подумала, и надела свои домашние серьги листиками, и подвеску. И браслет с шармами — поверх манжеты сорочки, она на службе видела, что местные дамы так браслеты носят. У Тилечки на шее посверкивал миниатюрный золотой диск на тоненькой цепочке.

Было очень интересно, что здесь танцуют. Лизавета около полугода ходила на занятия группы ренессансных танцев, и там танцевали нечто, вообще ни на что не похожее. Но вчера Сокол определённо спрашивал мальчишек — умеют ли они танцевать.

- Тилечка, а ты умеешь танцевать?

— Конечно, — кивнула девочка.

Оказалось, в программу обучения юных магов включён танцкласс. Маги — звери ценные, им находится место и при дворах, и жениться-замуж можно, таких супругов с руками отрывают, потому что это шанс на рождение детей-магов.

А потом в дверь постучали, и за ними зашёл Сокол. И тут Лизавете захотелось провалиться сквозь землю прямо на месте. Потому что он снял свою дорожную одежду, и нарядился, как принц.

Белоснежная сорочка с чёрной вышивкой, черный бархатный дублет с алой подкладкой, гофрированный кружевной воротник, серебряные литые пуговицы, цепь сложного плетения — не хватает только какой-нибудь круглой массивной штуки с символом рода ли, ещё с каким зверем или птицей. Ремень с серебряными накладками, туфли с серебряными пряжками. Те самые штаны ленточками — ленты тоже с алой подкладкой. И весь чёрный бархат — и штаны, и дублет, и шапочка — расшит мелкими жемчужинами.

Вошёл, снял шапку, поклонился.

— Дамы, если вы готовы — мы можем следовать в бальную залу. Госпожа Агнесса, вас ждет Астальдо. Госпожа Аттилия, вас тоже ждут, и их там, кажется, несколько. Уверяю вас, сегодня они будут вести себя как благородные люди и воспитанные маги, а не как вчера.

Агнесса испарилась, Тилечка подхватила платок и тоже убежала вниз, а Лизавета никак не могла найти в себе силы подняться на ноги и сделать шаг ему навстречу. Его лицо не выражало неудовольствия, но она-то видела себя в маленькое ручное зеркало, и понимала, как выглядит на фоне Тилечки и Крыски.

— Госпожа моя, что стряслось?

Нужно вставать и идти. И его ещё, наверное, спросят — что за пугало он выгуливает.

— Может быть, вы просто зайдёте за мной, когда придёт время отправляться в часовню? — спросила она.

— Значит, так. Представим, что я ваш друг, или брат, или духовник, и вы мне прямо сейчас рассказываете, что случилось.

Он сел рядом и взял её за руку. Как вчера.

— Да просто я оказалась совсем не готова к балу. Мне никто не сказал, что нужна какая-то нарядная одежда. Я подумала только о путешествии, а про бал и знать не знала.

— Вы часто бываете на балах? — спросил он.

— Никогда. Ну, то есть, у нас бывают праздники с танцами, но они совсем другие. А здесь — я и одеться не смогла, и танцевать не умею.

— Никогда что ли не танцевали? — удивился он.

— Почему, танцевала. И училась танцам. Но я не знаю, что здесь танцуют.

— Это несложно. Я вам покажу, и думаю, у вас получится. Пойдёмте. На мой взгляд, вы прекрасны в любой одежде, госпожа моя. Вам не нужно как-то особо украшать себя, чтобы привлекать внимание и поражать воображение. Вы — гостья Ордена, и можете вообще никак не наряжаться, это не будет нарушением правил. На мой взгляд, вы отлично всё сделали. А от вашего лица и вовсе глаз не отвести, — он поднёс к губам её ничем не украшенную руку со спиленными под корень ногтями, и всё это — не сводя с неё глаз. — Пойдёмте?

В конце концов, у неё будет лучший на этом балу кавалер. И пусть все застрелятся.

Лизавета встала, расправила складки юбки и подала ему руку. А он принял ладонь, легонько сжал пальцы и повёл Лизавету вниз.

Но сначала провел пальцами по лицу и вновь превратился в незнакомца.

В бальную залу они вступили чинной парой — ну, если кому не нравится пара из принца и вороны, тот пусть идёт лесом. Сокол подвёл Лизавету к Астальдо и остальным — Крыска-красавица воспитанно смотрела в пол, Тилечка восторженно разглядывала залу и всё представленное множество гостей. Лис тоже оделся в расшитый чёрный бархат и цепи — Лизавета даже подошла к нему близко, чтобы разглядеть рисунок вышивки. А с края его шапочки спускалась на подвеске крупная грушевидная жемчужина — вот ведь, и не боится, что оторвётся! В жемчужине мягко отражались сполохи его рыжих волос, и как же это было красиво! Эх, знают же здешние мужики толк в красоте, не то, что в мире Лизаветы — одна сплошная утилитарность… Мальчишки стояли полукругом, тоже все разодетые — как же, отпрыскам достойных фамилий должны были дать в путешествие приличные наряды. Ну вот, значит, сядем в угол, и будем любоваться на своих и чужих.