Единение миров - Юрий Иванович

На Опорной Станции троица Светозаровых появились с солидным багажом постельных принадлежностей, некоторой бытовой мелочевки, продуктов питания и даже нескольких горячих блюд в термосах. Как заявила Елена по поводу последнего: «Всегда мечтала устроить пикник на белом облаке!»

Но когда оказалась на месте, осмотрела диковинный футуристический пейзаж и разочарованно протянула:

– Ну совсем на ватные облака не похоже…

Дмитрий же первым делом поспешил к двери, ведущей в жилые помещения. Она тоже открылась легко, не требуя ни кода доступа, ни позывного. А значит, Станция его уже признала за своего. Циферки нужны лишь для установки связи и во время оной.

Зато идущая следом Александра уперлась в невидимую преграду и заголосила:

– Дима! Меня тут что-то не пускает!

А над ее головой, по верху центрального скального обломка, уже высвечивались буквы бегущей строки:

«Оператор обязан голосовой командой дать подтверждение на проход своих гостей на Станцию и сразу определить для гостей статус допуска: начальный, прожиточный, образовательный, интимный, рабочий, максимально приоритетный или полный».

Пока Торговец вникал в смысл написанного, последовало разъяснение каждого статуса. Начальный разрешал гостям пройти в холл и только. Прожиточный – поселиться в гостевых покоях и питаться или праздновать в залах второго этажа. Образовательный давал дополнительный допуск гостям в помещение номер три, которое в прошлый раз оказалось разгерметизированным и нуждалось в ремонте. Там находились учебные классы, тренажеры и ментальные усилители преобразования знаний. Причем за той дверью существовала и иная градация, по которой оператор контроля мог либо прекращать обучение гостей на каком-либо уровне, либо продолжать его. По крайней мере такое последовало подробное объяснение.

О сути интимного статуса догадаться было нетрудно: на третий этаж, в спальни, допускались «близкие родственники и партнеры для сексуальных развлечений». А значит, благодаря близости с хозяином данного места, они же могли и обучаться в здешних не то школах, не то университетах. Четко и без излишнего ханжества.

Рабочий статус предназначался для помощников, соратников и прочей ученой братии, которые могли подниматься на четвертый, пятый и шестой этажи и там работать в лабораториях, оранжереях и на экспериментальных устройствах. Максимально приоритетный – разрешал гостям заходить в главный зал операторского контакта и под надзором и при участии оператора Станции осуществлять межпространственную связь. Ну а полный, как тоже нетрудно было догадаться, разрешал гостю ходить, куда вздумается, и делать все, что в голову взбредет. Кроме, как указывалось, «преднамеренного нанесения оператору травм, несовместимых с дальнейшим существованием».

Все четко, все разложено по полочкам. Еще и служба безопасности бдит неусыпно.

У замершего в процессе чтения Дмитрия даже шея слегка заныла от позиции «созерцание». Супруге он сразу дал сигнал подождать с вопросами, и та терпеливо помалкивала. Глядя на невестку, и сестра вела себя сдержанно.

Конечно, деликатнее было бы заявить об уровне образовательном, но тогда женщин дальше второго этажа не пустили бы, отведя для поселения гостевые покои. Поэтому пришлось землянину громко и отчетливо назвать пока всего лишь четвертый уровень допуска. На большее он побоялся замахиваться, опасался недоразумений, если та же Елена вдруг вздумает похозяйничать в лаборатории.

– Эти женщины получают статус «интимный»!

Над камнем мелькнуло слово «Принято».

– Почему не родственники? – недовольно спросила супруга. – Или еще не заслужили?

– Дорогая, ну я же не виноват, что все эти определения здесь сложены вместе и названы интимными. Сама ведь аналитик и понимаешь, насколько сложно составить программу, которая идеально отвечала бы требованиям огромного количества разумных существ. – Он протянул руки. – Так, девочки, давайте свои ладошки, я вас буду проводить внутрь, а дверь будет считывать ваши параметры. Начнем, пожалуй, с учебных классов…

Но только они двинулись к двери номер один, как на ее фоне высветилась надпись:

«Ремонт не закончен, герметизация до сих пор нарушена. Для восстановительных работ требуется трое стандартных суток».

Теперь надпись могли читать и спутницы Дмитрия, и Леночка запрыгала от восторга.

– Так вот ты что читал!

– Ну да. Таким образом нам подсказывают, как правильно действовать.

– А кто это пишет?

– Есть тут некий интеллект, пока не знаю точно, что оно такое. Называется ЦАПЛя, что расшифровывается как «центральный агрегат прецедентальной логистики».

– Фи! Как все запутано…

– И прошу вас отнестись к подобным предупреждениям очень ответственно! – смотрел граф при этом на супругу, но говорил именно для сестры. – Иначе можем нарваться на неприятности.

Александра поняла его прекрасно и подыграла с серьезным видом:

– Обещаем! И не волнуйся за нас, мы не подведем! – Переведя взгляд на золовку и дождавшись, пока та утвердительно кивнет, спросила: – Ну а теперь куда?

– Вот сюда… Дверь номер два! Ведет в жилые помещения…

О лабораториях пока распинаться не стал, а просто заставил женщин аккуратно коснуться ладонями двери, пройдя при этом идентификацию. Его спутницы вошли и пустились в охи и ахи. Так как в холле особо высматривать было нечего, то вскоре подались на второй этаж, начав там осмотр с гостевых комнат. Там оказались не просто комнаты, а целые блоки, каждый из которых состоял из прихожей, двух спален, кабинета, двух ванных и просторной дамской комнаты возле входа.

Посчитав двери в коридоре, Шура сделала вывод:

– Это же шестнадцать семей можно принять в гости. Причем, судя по размеру кроватей и остальной мебели, гости хоть все могут быть баюнгами.

Как ни странно, комплекты постельного белья оказались и многочисленными, и в превосходном состоянии. Причем от тканей веяло свежестью, словно их только что уложили после стирки и глажки. Полотенец, как и диковинных мыльных принадлежностей, тоже хватало.