Белая слива Хуаньхуань - Лю Ляньцзы

– Сестренка, я тебе искренне сочувствую. Император так сильно тебя любит, он окружает тебя заботой и осыпает подарками. Никто другой не получает столько внимания, сколько получаешь ты. Так почему же мы до сих пор не услышали радостную новость о том, что ты носишь под сердцем его ребенка? – Сказав это, она смущенно опустила глаза. – Боюсь, что, раз гуйжэнь Тянь беременна, теперь она заберет все внимание императора. И раз уж у тебя появится больше свободного времени, советую тебе заняться своим здоровьем.

У меня в груди разлился холод, а сердце наполнилось ненавистью. Тут же рядом с наложницей Цао возникла злобно ухмыляющаяся фэй Хуа. Я остолбенела, увидев их вместе. Я полагала, что из-за отравления принцессы Вэньи между ними произошел разлад, но, судя по всему, у них сохранились хорошие отношения, и я не могла найти этому логичного объяснения.

Мне некогда было раздумывать над этим, потому что меня только что оскорбили и я должна была ответить.

– То, что император будет больше заботиться о гуйжэнь Тянь, вполне объяснимо, – заговорила я, и мой голос был холоднее снега, что лежал под ногами. – Я обязательно воспользуюсь освободившимся временем, чтобы заняться своим здоровьем, а тебе, сестрица, советую обратить внимание на здоровье принцессы Вэньи. Она наше общее сокровище, и нельзя допустить, чтобы с ней вновь случилась беда. – Я сделала паузу и почтительно поклонилась наложнице Хуа. – Матушка, цзеюй Цао только что сказала то, что могло тебя обидеть. Позволь мне извиниться от ее лица. Прошу тебя, не обижайся.

– Что? – Фэй Хуа была ошарашена моим заявлением.

– Сестрица Цао только что пожалела меня, ведь я все еще не забеременела, хотя получаю от императора больше знаков внимания, чем кто бы то ни было. Мне показалось, эти слова могли обидеть не только меня, но и тебя, матушка, ведь ты уже столько лет наложница императора, а значит, дольше нас пользуешься его благосклонностью. Поэтому я и прошу у тебя прощения.

Цао испугалась, поняв, что сказала что-то не то. Она боязливо покосилась на фэй Хуа и вымученно улыбнулась. Наложница Хуа слегка переменилась в лице, но промолчала, стиснув зубы, а потом спросила, то ли обращаясь к самой себе, то ли требуя ответ от меня:

– Что такого в том, что я не забеременела?

Услышав, с какой неприязнью фэй Хуа произнесла эти слова, Цао потянулась, чтобы ухватить ее за рукав, но старшая наложница сбросила с себя ее руку и сказала еще громче:

– Что такого в том, чтобы быть беременной или не быть? Если Небеса будут ко мне милостивы, они обязательно наградят меня сыном; если они за что-то обижены на меня, то пускай будет дочь. Все лучше, чем ничего. – Фэй Хуа замолчала и разгневанно посмотрела на цзеюй Цао.

Цао то краснела, то бледнела, но не смогла вымолвить ни слова.

– Твои слова звучат разумно, матушка, – спокойно сказала я. – Благосклонность императора не зависит от того, есть у наложницы дети или нет. Считается, что сын возвеличивает мать, но на самом деле важно, чтобы сын отвечал требованиям императора. – У меня не было никакого желания продолжать этот разговор, поэтому я распрощалась, уселась в паланкин и велела нести меня в Танли.

На следующий день обрадованный новостью Сюаньлин издал указ о присвоении гуйжэнь Тянь, даме Ду, звания дополнительного пятого ранга – лянъюань, и вдобавок велел устроить банкет, чтобы отпраздновать это событие.

Многие считали, что беременность лянъюань Ду – это счастливое предзнаменование для всего императорского двора, но все оказалось иначе. Ранней весной по двору стала распространяться страшная болезнь. Первыми заболели служанки и евнухи самых низших рангов, которые выполняли черную работу. Болезнь начиналась с головной боли и повышения температуры, затем у больных опухали горло и лицо. Сначала заболевал один человек, потом заболевали все, кто жил с ним в одной комнате, а потом болезнь охватывала весь дворец. Во дворцах начали жечь полынь, чтобы отогнать недуг. Над всеми нависла смертельная опасность.

Глава 14

Эпидемия

Изо дня в день тайхоу, императрица и наложницы жгли курительные свечи и возносили молитвы, но все было зря – небеса не смилостивились над нами. Императорские лекари трудились не покладая рук, но из-за масштабов бедствия их можно было сравнить с теми, кто пытается потушить огромный пожар с помощью чашки воды. С каждым днем ситуация становилась все страшнее, все больше людей заражались опасной болезнью, все больше больных умирало. Сюаньлин из-за постоянного беспокойства сильно исхудал.

В Танли больше не витали ароматы дорогих благовоний. Теперь вместо них во всех уголках дворца чувствовался резкий запах лекарственных трав: полыни и веретенника. В тщетных попытках отогнать болезнь перед воротами дворцов разливали крепкую водку, а во внутренних помещениях расставляли чаны с кипящим уксусом [103].

К несчастью, болезнь не обошла стороной даже запертую в Цюньцзюйтане Мэйчжуан.

Как только я узнала об этом, сразу же помчалась к шуи Фэн. Она не находила себе места от беспокойства. Стоило мне войти в зал, как она ухватила меня за руку и усадила рядом с собой.

– Вчера еще все было более-менее хорошо, – начала она, – но сегодня утром Фан Жо сообщила, что госпожу Мэйчжуан вырвало всем, что она съела на завтрак, и у нее начался ужасный жар, к полудню она уже бредила.

– А лекарь приходил? – У меня внутри все сжалось от страха за подругу. – Ты ведь велела позвать лекаря?

В ответ наложница Фэн покачала головой:

– Чанцзай Шэнь – всего лишь опальная наложница, на которую никто не обращает внимания. Я сомневаюсь, что в такое напряженное время кто-то из лекарей осмелится взяться за ее лечение. Я посылала за ними раза четыре, но никто так и не пришел. Может, ты подскажешь, как нам поступить?

Я посмотрела на Фан Жо, но, судя по ее обеспокоенному виду, даже она не знала, что можно было сделать.

– Я уже сделала все что могла, – она заговорила, всхлипывая и с трудом удерживаясь от рыданий, – я даже пошла к императору, но мне сказали, что он занят и никого не принимает. Тогда я побежала к тайхоу, но она, императрица и матушки-фэй в это время молились в зале Тунминдянь. Я не смогла поговорить ни с кем из тех, кто мог бы отдать приказ.

Я встала и пошла к выходу. Я собиралась в Цюньцзюйтан к Мэйчжуан. Шуи Фэн сначала растерялась, но, когда догадалась о моих намерениях, побежала следом и схватила за руку.

– Ты с ума сошла? А