Игра воровки - Джульет Э. Маккенна

— Поверь, Казуел, будь у меня другой выбор, я бы тебя не послал, — твердо заверил его Узара.

Приняв это за извинение, Казуел немного смягчился.

— Ну хорошо, так чего ты от меня хочешь?

Узара потер глаза и зевнул. Казуел удивился. Почему он такой усталый? Если здесь полдень, значит, в Хадрумале середина утра, не так ли? Уж не пристрастился ли он к ночным попойкам с друзьями, подобными Отрику?

Узара щелкнул пальцами над чашкой и, когда над ней поднялся пар, сделал глоток, слегка морщась.

— В этом городе совершено убийство видного купца, точнее, купчихи по имени Йения. Я хочу, чтобы ты связался с местными магами и узнал последние новости. Только, ради Сэдрина, будь осторожен, атмосфера там теперь накалена.

Казуел нахмурился.

— Прости, но ведь есть магические приемы, которые ты мог бы использовать…

— А ты не думаешь, что мы пытались? — с досадой перебил его Узара. — Нет, глаза в переулке — вот что нам нужно сейчас. Постарайся, Казуел, и используй наконец свой проклятый такт.

— Неужели у тебя нет сыскных агентов для подобных дел? — возразил Казуел. — Тебе не кажется, что это несколько унижает достоинство мага? — добавил он с неприязнью.

Зеркало вспыхнуло ярким золотом и снова потемнело.

— Может, перестанешь спорить и просто сделаешь, о чем тебя просят, Казуел? — Тон Узары стал жестче. — Думаю, ты мне кое-чем обязан после того провала в Фриерне. Но если предпочитаешь, могу обсудить это сначала с Планиром.

Казуелу захотелось, чтобы янтарный оттенок заклинания скрыл его внезапный румянец.

— Прости. Конечно, мы, маги, должны помогать друг другу. Я буду рад помочь.

Заклинание замерцало, и первых слов Узары Казуел не расслышал.

— И еще одно, — продолжал маг земли. — Мы ищем группу, возможно, две группы светловолосых мужчин, по горсти человек в каждой, ниже среднего роста и не похожих ни на кого из Старой Империи. Поспрашивай среди магов, но не привлекай к себе внимания, а главное, будь осторожен. Я не шучу, Казуел; ты же не хочешь, чтобы эти люди охотились за тобой?

— Ну, если это немного опасно, может, я найду здесь мага, который позаботится об Аллин, пока ее не удастся отправить в Хадрумал? — с плохо скрываемой надеждой спросил Казуел.

— Нет, так не годится, учитывая обстоятельства, — загадочно ответил Узара. — В любом случае ты ее нашел, ты за нее отвечаешь — тебе известны правила. Так что действуй и свяжись со мной завтра; желательно после того, как я позавтракаю.

Узара разорвал связь, и от такой внезапности Казуелу обожгло руки. Он зло уставился на пустое зеркало, а затем достал из сумки письменные принадлежности. Не может же он таскаться по городу с шапкой в руке, прося о встрече с магами, которым не был представлен. В конце концов, и Аллин нельзя оставить без присмотра.

— Кому ты пишешь?

Маг обернулся. Аллин стояла в проеме, всклокоченная и жалкая.

— Как там мой настой? — сварливо пробурчала она.

Казуел прикусил губу и направился к колокольчику.

— Похоже, служанки здесь не торопятся откликаться.

Он снова сел и замер в нерешительности, перо повисло над клочком пергамента.

— Кому ты пишешь? — Девушка высморкалась.

— Мне нужна информация от одного из городских магов. — Казуел задумчиво очистил кончик пера.

— Разве маги живут не только в Хадрумале?

Аллин смотрела с недоумением, и Казуелу пришлось напомнить себе, что любой здравомыслящий маг держится подальше от опасных лескарских междоусобиц. Однако Казуел не хотел, чтобы ее невежество бросило на него тень, когда она поступит в учение.

— Те, у кого есть данные для преумножения магических знаний, после обучения остаются в Хадрумале, — менторским тоном пояснил он. — Те же, чьи таланты больше годятся для будничных, менее возвышенных сторон колдовства, как правило, возвращаются на материк и находят работу. А те, что стоят на более высоком уровне, обычно знают кого-то в большинстве городов.

Казуел нахмурился. Кого он знает в Инглизе, кто захотел бы ему помочь? Бывают времена, когда все же полезно уметь заискивать перед людьми, как это делает Шиввалан с такой выгодой для себя. Кажется, здесь живет Каррал, не так ли? Он приехал сюда заниматься чем-то, связанным с рекой, или то были драгоценные камни? Ну да все равно, это не может быть чем-то важным. Казуел настрочил записку, приложил палец к палочке сургуча и запечатал пергамент своей печатью.

— Да?

Дверь открылась, и горничная просунула голову в комнату.

— Пусть мальчишка отнесет это письмо. — Порывшись в кармане, Казуел достал монетку.

— Конечно, господин.

— Вы не принесете мне настой? — спросила Аллин, когда служанка собралась уходить. — Что-нибудь от этого гадкого насморка, если есть.

Горничная посмотрела на нее с сочувствием.

— Конечно, сейчас же принесу. Ложись в постель, детка, не то застудишь и грудь.

Вскоре она вернулась с благоухающей кружкой и другой женщиной, постарше. Неумеренно суетясь, они усадили Аллин с этим питьем и носовым платком, спрыснутым ароматическими маслами. Слушая их щебетание, Казуел не мог дождаться, когда же горничные наконец уйдут и оставят его в покое.

Но вот они ушли. Маг разложил на столе в гостиной свои книги и начал читать в надежде отыскать какой-то ключик, который объяснил бы ему, что замышляет Узара. Почему он так интересуется падением Империи? Что тут может быть важного, а главное, нового? Ведь ученые уже столько поколений изучают все подробности, причем самым тщательным образом, не так ли? Случайные звуки долетали с улицы: цокот копыт и топот ног по булыжнику, крики и смех — но Казуел не слышал их. Он усердно работал до позднего вечера, методично сверял тексты, делал перекрестные ссылки.

Дверь с грохотом распахнулась, даже петли вылетели из рамы. Два огромных человека с косматыми волосами и свалявшимися бородами ворвались в комнату, схватили Казуела и прижали к стене, дыша влажным зловонием ему в лицо. Маг пытался отстоять свое право на диалог и воздух, но проиграл и то, и другое. Паника охватила его, когда пол стал уходить из-под ног, хотя он по-прежнему смотрел вверх в дикие лица налетчиков. Волна страха смыла из памяти все заклинания, которыми он когда-либо владел, и хилый проблеск исчез в его пальцах.

Вошла вторая пара темноволосых громил. Их грубая кожаная одежда, заляпанная старой кровью, и вонючие недубленые меховые куртки говорили о том, что это звероловы, недавно сошедшие с лодки. Здоровенные и тупые, они встали по обе стороны высокого молодого человека, чье элегантное бархатное одеяние было теперь жалким, измятым и настолько грязным, что никакая стирка уже не могла спасти дорогую ткань. Его небритое лицо поражало чрезмерной бледностью, глаза были красными и опухшими. Казуел взирал на него со страхом и смятением, которое мешало и говорить, и думать.