Голос вождя - Роман Злотников

Генерал-майор не поленился и прогулялся сам до моста, что стоял метрах в двухстах от деревушки, перекрывая завиток того самого оврага, в котором прятались «КВ-2».

Пролет сделали деревянным, и опоры тоже были из дерева. Впрочем, такое оставалось нормой даже для современного на ту пору Минского шоссе.

Ну, тем проще для саперов, и взрывчатки уйдет меньше. Подорванный мост однозначно задержит немецкую колонну, и вся она окажется как на блюдечке с голубой каемочкой – танкисты с артиллеристами настреляются вдоволь. Хотя снаряды надо беречь – подвоза не ожидается…

Рано утром, едва рассвело, послышался голос дозорного:

– Еду-ут! Показались, гады!

– Ага! – крякнул Владимир Петрович, поднимаясь с порога сгоревшего дома. – По машинам!

Экипажи шустро ныряли под свешивавшиеся масксети и залезали в танки.

Устроившись, Бат приказал:

– Осколочно-фугасным заряжай.

– Есть осколочно-фугасным! – браво ответил Степанович. – Готово!

Гаврилов нервно закрутил штурвальчиками наведения, высматривая цель.

– Не спеши, – проворчал комдив, – пусть два или три танка перейдут на эту сторону. Тогда подорвем мост и начнем расстрел…

Немецкая колонна вытягивалась из-за поворота серой стальной змеей. Шло не меньше десятка танков, в основном «троек» и «двоек». В хвосте колонны ехали грузовики, за каждым на прицепе катилось по пушке.

Неожиданно из пыльного облака, поднятого гусеницами танков, выскочили мотоциклисты – «Цундапы» и «БМВ» с колясками, – обогнали ползущий танк и вырвались вперед.

Водители мотоциклов пригнулись к рулям, а те фрицы, что сидели в колясках, резво водили стволами MG-34, выискивая цели. Ревя и стрекоча, «байкеры» проследовали через мост и свернули к деревне. Разглядеть спрятанные русские танки им оказалось несложно – мотоциклисты резко затормозили, кто-то попытался развернуться на месте, кто-то начал палить из винтовок и пулеметов, но ничего изменить уже было нельзя – гвардейцы-мотострелки, залегшие за фундаментами сгоревших домов, не дремали – и немецкие разведчики всего за полминуты полегли под перекрестным огнем.

Немецкие танкисты даже не сразу поняли, куда делись их камрады на мотоциклах. А когда до них дошло, первый «Т-IV» уже одолел мост. Второй как раз заехал на него, когда рванули заряды, перешибая опоры, и два пролета сложились книжкой – «четверка» уткнулась орудием в дно мелкого ручейка.

– Степа! В башню ему!

– Есть! Выстрел!

Грохнуло орудие, зазвякала гильза, исторгая вонючий синий дым. Пробить крышу башни в восемнадцать миллиметров стали было несложной задачей. Осколочно-фугасный взорвался в боевом отделении танка, разнося все живое в пыль, а боеукладку вынуждая детонировать. И без того развороченную башню будто кто наизнанку вывернул, опаляя огнем изломившийся мост.

«Тридцатьчетверка» из разведроты, вынырнувшая из-за чудом уцелевшего амбара, на ходу открыла огонь по одинокому «Т-IV», оторвавшемуся от коллектива. Немец живо завертел гусеницами, разворачиваясь к противнику и подставляя борт командирскому «КВ».

– Бронебойным! – завопил Гаврилов. – Живо!

– Есть! – в тон ему проорал Степанович. – Готово!

– Выстрел!

«Банг!» Словно кувалдой кто вмазал по железному ящику, проламывая стенку. Снаряд рванул ближе к двигателю, и танк загорелся.

А немецкая колонна, оставшаяся за разрушенным мостом, живо перестроилась. Танки медленно проезжали, останавливаясь для того, чтобы выпустить снаряд по русским, устроившим засаду.

На заднем плане шустрили артиллеристы, располагая свои орудия – полевые 75-мм пушки и 105-мм легкие гаубицы.

Оба танковых полка 1-й гвардейской дивизии и самоходно-артиллерийский полк открыли по немцам огонь из всех стволов. Последними подключились «КВ-2».

Ближайшие немецкие танки, проползавшие совсем недалеко и отлично видимые, стали первыми жертвами 152-мм орудий. Особенно не повезло «тройке» – от нее осталось дымящееся черное пятно на земле, с исковерканными листами брони, валявшимися вокруг.

Второй выстрел «КВ-2» достался «четверке», и у той слетела башня, а корпус развалился.

Одно было плохо – осколочно-фугасных 152-мм снарядов не хватало, чуть ли не половина тяжелых танков пользовалась бетонобойными снарядами того же калибра. Взрывались они с замедлением, чтобы успеть проникнуть в толщу бетона, а против танков работали как болванки – разбивали борта, оставляя бреши в полтора квадратных метра, или сносили башни.

– Матвеич! Сдай назад и доверни! А то из-за этого коровника ни черта не видать!

– А то ж…

Танк отъехал задним ходом и вывернул левее. О, все видно!

В это самое время пушка самого ретивого «Т-IV» совершила меткий выстрел, попадая в соседний «КВ». Броня брызнула снопом искр, а снаряд профурчал над командирским танком.

Заработала немецкая артиллерия, с ходу выводя из строя прыткую «тридцатьчетверку» – снаряд угодил сверху, и прямо в двигатель.

– Степа! Осколочно-фугасными по ихней арте! Живо!

– Есть!

И тут исполнилась давняя мечта Бата – об авиа-поддержке. С востока показались «Пе-2», числом больше десятка. Их сопровождали истребители «Ла-5».

– Наши! – возликовал Гаврилов, выглядывая в открытый люк.

– Вижу. Огонь!

– Есть!

Грохнула пушка, посылая «подарок» немцам-пушкарям.

– Мля!

Видать, желание кого-то из немецких танкистов тоже исполнилось – с запада приближалась девятка двухмоторных «Юнкерсов» под охраной «худых» – «Ме-109».

Русские «пешки» налетели первыми и стали пикировать на скопление техники за мостом. Полутонные бомбы ухали по очереди, взрываясь с оглушительным грохотом, оставляя после себя огромные воронки. Если такая фугаска попадала на немецкий танк или рвалась поблизости, от бронемашины ничего не оставалось. Даже на удалении в пару десятков метров взрыв бомбы переворачивал танк.

Пилоты «Мессеров», видя такое дело, бросились на перехват. Половина «лавочек» преградила им путь, а остальные обрушились с высоты, заходя фрицам в хвост.

«Пешки» сбросили свой груз, развернулись и полетели домой – их никто не преследовал, некому было – «мессы» сцепились с «лавками», закручивая бешеную карусель.

– Иван! Передай всем – отходим к Бобруйску! От колонны мало что осталось, добивать не будем.

– Есть!

– И пусть следят за воздухом! «Юнкерсы» пока что не опорожнились!

– Понял, тащ командир!

1-я гвардейская снялась с места и направилась к Бобруйску, на ходу выстраиваясь в колонны.

Добравшись до города, генерал-майор Бат первым делом переправил танки на восточный берег реки Березины, а оба моста, гужевой и железнодорожный, приказал заминировать.