Легенда - Мари Лу

«Черт!»

Мое первое желание — атаковать Томаса. Я планировала это сделать, не будь вокруг столько солдат. Наброситься на него, лишить сознания, а потом бежать с Дэем к выходу. Джона я уже освободила. Где-то в коридорах, ведущих к его камере, на полу без сознания лежат два стража. Я показала Джону, где располагается вентиляционная шахта. Там он ждет моего следующего шага. Я освобожу Дэя, дам сигнал, и Джон, словно призрак, появится из стены, чтобы бежать вместе с нами. Но Томас арестовал меня и на достаточных основаниях. Одолеть Томаса и всех солдат мне поможет лишь фактор неожиданности.

Поэтому я решаю делать, что говорят.

— Под следствием? — спрашиваю я, нахмурив брови.

Томас вежливо отдает честь, словно извиняясь, берет меня за руку и уводит от солдат, которые сопровождают Дэя.

— Командир Джеймсон приказала взять тебя под стражу, — говорит он.

Мы заворачиваем за угол и направляемся к лестничному маршу. К нам присоединяются еще двое солдат.

— Мне нужно задать тебе пару вопросов.

Я изображаю раздражение:

— Это нелепо. Для чего? Неужели командир Джеймсон не могла выбрать более подходящий день для какого-то анкетирования?

Томас не отвечает.

Мы спускаемся по лестнице на два этажа и заходим в подвал, где находятся мастерские, система электроснабжения и кладовые. Теперь я знаю, почему мы здесь. Они обнаружили пропажу электробомбы, которую я отдала Каэдэ. Проверка инвентаря была намечена не ранее чем на конец этого месяца, но Томас, должно быть, распорядился провести ее сегодня утром. Пытаюсь не показать поднимающейся во мне паники. «Сосредоточься, — зло напоминаю я себе. — Человек, объятый страхом, — мертвец».

Томас останавливается внизу лестницы. Кладет руку на пояс, и я замечаю блеск рукоятки его пистолета.

— Пропала электробомба, — говорит он. Свет от свисающих с потолка лампочек отбрасывает тени на его лицо. — Я обнаружил это рано утром, после того как заходил к тебе. Ты говорила, что прошлой ночью была на крыше, верно? Ничего об этом не знаешь?

Я не свожу глаз с лица Томаса и складываю руки на груди.

— Ты думаешь, ее украла я?

— Я ни в чем тебя не обвиняю, Джун, — отвечает Томас. На его лице проступает печаль, даже сожаление, но руку с пистолета он не убирает. — Сначала я подумал, что это просто совпадение. Не многие люди имеют доступ сюда, у всех остальных есть более или менее убедительное алиби.

— Более или менее убедительное алиби? — переспрашиваю я с сарказмом, от которого Томас краснеет. — Какие слабые доводы! Меня засекли камеры безопасности? Или это просто приказ командира Джеймсон?

— Отвечай на вопрос, Джун.

Я прожигаю Томаса взглядом. Он вздрагивает, но за изменение в тоне не извиняется.

— Я этого не делала.

Томас не верит.

— Ты этого не делала, — повторяет он за мной.

— Что мне тебе еще сказать? А проверку инвентаря еще раз проводили? Вы уверены, что бомба действительно пропала?

Томас прочищает горло.

— Прошлой ночью кто-то расстроил камеры так, что они показывают одну и ту же картинку. У нас нет видео того, кто сюда пробрался, — Томас поглаживает пистолет. — Это была искусная работа. А когда я говорю «искусная», вспоминается лишь один человек. Ты.

Мое сердце начинает стучать еще быстрее.

— Я не хочу этого делать. — Голос Томаса становится тихим и озадаченным. — Но мне показалось странным, что ты так часто допрашивала Дэя. Теперь ты его жалеешь? Ты хочешь…

Томас так и не смог договорить.

Коридор сотрясается от внезапного взрыва. Нас бросает к стене. С потолка сыплется пыль, а воздух мерцает. Патриоты. Электробомба. Судя по искрам, они взорвали ее на площади. Они все-таки пришли, как мы и договаривались, прямо перед тем, как Дэя вывели во двор к команде расстрела. А значит, ровно на две драгоценные минуты все оружие в этом здании обезврежено. Спасибо, Каэдэ. Секунду Томас и солдаты с диким видом таращатся по сторонам. Это все, что мне нужно.

Я с силой толкаю Томаса к стене и, прежде чем он снова обретает равновесие, выхватываю нож с его пояса. Подбегаю к электрощитку и открываю его. За моей спиной Томас словно в замедленной съемке тянется к пистолету.

— Остановите ее!..

Ножом я перерезаю все провода в нижней части электрощитка.

Хлопок. Фонтан искр. А потом все здание погружается в темноту.

Томас разражается ругательствами. Он обнаружил, что его пистолет бесполезен. Солдаты запинаются друг о друга. Во всеобщем хаосе я пытаюсь понять, где находится лестница, и бросаюсь к ней сквозь темноту.

— Джун! — кричит Томас где-то за моей спиной. — Я не хочу причинять тебе вреда!..

— Да? Почему бы тебе не рассказать об этом Метиасу?! — яростно выкрикиваю я.

Осталось не так много времени, прежде чем оружие снова начнет работать. Я достигаю лестницы и перепрыгиваю сразу через три ступеньки. Мысленно отсчитываю секунды до окончания действия электробомбы. Прошло одиннадцать секунд. Еще сто девять секунд, и оружие снова сможет убивать.

Я врываюсь в дверь на первом этаже и вижу полнейший хаос. Солдаты спешат на площадь. Повсюду слышен грохот ботинок. Я бегу в направлении двора с расстрельной командой. Мир проносится мимо, в голове рождаются потоки мыслей. Осталось девяносто семь секунд. Тридцать три солдата бегут в противоположную от меня сторону. Двенадцать — в моем направлении. Некоторые экраны погасли… должно быть, из-за отключенного электропитания. Другие показывают, какой ад творится на площади… С неба что-то падает… Это дождь из денег! Патриоты сбрасывают с крыш деньги. Половина толпы пытается выбраться с площади. Другая собирает с земли банкноты.

Семьдесят две секунды. Я выбегаю в коридор, выводящий во двор, и тут же вижу троих солдат без сознания. Джон с Дэем — его повязка на глаза теперь болтается на шее — дерутся с четвертым. Остальных, наверное, вызвали на площадь, но осталось недолго, и скоро они вернутся. Я забегаю с тыла и, присев, делаю солдату подножку. Он падает на землю. Джон бьет его в челюсть. Солдат обмякает.

Шестьдесят секунд. Я не трачу время на разговоры. Дэй плохо выглядит, словно в любую минуту может упасть. Должно быть, солдаты били его по голове. Мы с Джоном берем его под руки и направляемся к выходу. Из громкоговорителей рвется голос командира Джеймсон. Она в ярости.