Скованная льдом - Нина Черная

— Горько! — очередной крик гостей отвлек меня от грустных мыслей.

Я выдохнула и встала, попадая в плен светлых глаз. Нежное касание пальцами пылающей щеки и легкий поцелуй. Я не успела раствориться в нем, как муж отпустил меня. Внутри все потеплело от одной мысли, что я могу Макара мужем теперь величать. Улыбка против воли расползлась на лице, а замерзшие пальцы сжали его ладонь. Не отпускать, чтоб все сном не оказалось.

— Давай сбежим, — шепнул он мне, когда солнце уже к границе моря клониться стало, — выше сил моих свистопляски наблюдать.

Я лишь пожала плечами, потому что всей душой хотела с Макаром наедине остаться, да не видеть пьяные и незнакомые лица.

— За тобой хоть на край света, — шепнула в ответ, проведя кончиком языка по его мочке уха.

Муж сжал мою руку и прожег меня взглядом, потом осмотрел веселящихся гостей-духов, задержался ненадолго на Светозаре — самом веселом из всех — и криво усмехнулся.

— Только солнце воды коснется, — прошептал он мне горячо, обняв меня за талию, — сразу в терем уходим. Они не заметят. Им скоро не до нас будет. Вино-то крепленое, какое Светозар любит, развезет духов.

Я кивнула согласно и прижалась к боку мужчины ближе, чтобы ощущать его пьянящий аромат, чувствовать жар его тела, видеть его желание.

— Если будешь так пристраиваться, я не выдержу, — окинул меня муж голодным взглядом, — не посмотрю, что тут гости.

Я заалела щеками и смущенно улыбнулась, а все естество навстречу Макару подалось, тело пламя безудержное охватило. Готова я была сбежать прямо сию секунду, но будто ощутила на себе взгляд чужой, почти враждебный. Защипал он мне кожу не хуже крапивы, что в старом доме росла за сараем.

Повернула голову к гостям, но разве в такой неразберихе определишь хозяина колючего взгляда? Нашла Светозара, но тот в нашу сторону и носа не повернул, обнимал одну из девиц и шептал ей что-то на ухо, отчего девица краснела и звонко хихикала.

Ожидание заката стало настоящей пыткой. Разные чувство смешались внутри меня, а в голове бродили совсем невеселые мысли. Чужая я тут, среди живых будто. Не место мне тут. Желание внутри появилось, быстрее на родину вернуться, да в царство свое подземное спуститься. Звало оно меня. Может все странные ощущения и покалывания — это нужда долг выполнять свой?

Оставила себе в голове метку, чтобы у Макара спросить, как только все закончится.

— Сейчас! — выдохнул он мне в ухо, заставляя вздрогнуть.

Я схватилась за него крепче и рванула, что есть силы. Только зря мы так торопились — никто и не заметил того, что виновники торжества встали и спешно ушли. До ступеней, ведущих в терем добрались скоро. Я не выдержала, обернулась на стол длинный, установленный на песке. Вокруг него сами собой уже разгорались факелы, а народ шумно кричал тосты. Светозар вместо нас с Макаром целовался с девицей под крики “горько”.

Усмехнулась и поспешила за мужем. Раз все сейчас празднуют, то наше уединение не нарушит никто. Можно и любви отдаться.

В комнате, что отвели для нас веяло прохладой и морем, стоял полумрак. Хоть солнце еще и не закатилось за море, алея дорожкой на плещущейся воде, сумерки уже захватили все вокруг, съедая краски и пуская вечер.

На талию легли руки мужа, а шеи коснулось жаркое дыхание, я прикрыла глаза и прижалась к нему спиной, отчетливо ощущая его желание. Давно мы наедине не оставались.

— Может, — прошептала я тихо, — до дома потерпим? Вдруг, Светозар явится в самый неподходящий момент?

— Не явится, — фыркнул мне в ухо муж, — напрасно я бог по-твоему?

Он развернул меня к выходу и рукой взмахнул — тут же стена ледяная выросла вместо двери распахнутой. Также Макар и с окнами поступил, отчего комната погрузилась во тьму.

— Колдовство до утра продержится, а брату не под силу его разрушить.

— Я думала, тут твоя магия не работает, — удивленно прошептала я, тая от его касаний.

Легких, будто невесомых, но все тело в жар бросало.

— Работает, просто я ее копил, не использовал, видишь, пригодилась, — сказал резко, будто недовольно, — а теперь оставь пустые разговоры.

Запястья сжали сильные пальцы, а жесткий поцелуй накрыл губы. У меня даже ноги подкосились от его неистовости. И правда, нечего о глупостях мыслить, когда пожар сжигает душу и тело дотла.

Глава 16. О том, что смерть — не конец

Красивое платье, которое подобрали мне девицы, тряпицами опало к ногам — так сильно Макар рванул невесомую ткань. За ним полетела нижняя рубашка, оставляя меня полностью обнаженной. Макар выпустил мои губы из своего плена, посмотрел прямо в глаза. В темноте они загадочно сверкали, казалось, что они подсвечиваются изнутри. Сглотнула и улыбнулась, положила ладонь ему на грудь, нащупала завязки его рубахи и рванула. Раздался треск, кажется, я поступила с одеждой мужа также, как он поступил с моей.

Но пожар внизу живота не позволил мне отвлекаться. Сама схватила его за волосы на затылке и потянулась губами за поцелуем. Макар провел ладонями по моей коже, вызывая мурашки, и вжал в свое тело с остервенением.

Я поднялась на носочки и провела языком по его нижней губе, вырывая стон. Макар взревел, впился поцелуем в мои губы и поднял над землей.

Несколько мгновений, и моей спины коснулись мягкие простыни. Макар приподнялся, сжав кисти рук над моей головой, дыхание сбилось от его голодного взгляда, а жар стал почти невыносимым.

— Не издевайся, — прошептала я с придыханием.

Он криво ухмыльнулся, наклонился к самой шее и провел языком по пульсирующей жилке. С губ сорвался стон, а я невольно подалась ему навстречу. Только Макар не спешил. Он чем-то обжигающе-холодным зафиксировал мои руки, а сам принялся изучать мое влажное от пота тело, проводя по самым сокровенным местам кончиками пальцев, языком.

Я перестала стесняться, каждое его касание вызывало громкий стон, каждое новое движение — вздох. Я снова потерялась, как в первый раз.

Острая боль вспышками взорвалась в голове, я даже глаза распахнула в испуге. Но Макар всего лишь прикусил зубами мой набухший сосок, пальцами завладев увлажненным лоном. Снежные супостаты, это невозможно!

— Ты моя, — прошептал он мне на ухо, отпуская мою трепещущую плоть, — и это никогда не изменится, чтобы ты не думала.

Сердце совершило радостный кульбит, а я рванула руки,