Вернуться и вернуть - Вероника Иванова

Во всех школах боевых искусств принято перед началом сражения впадать в своеобразный транс, призванный сконцентрироваться и настроиться на победу. Угу. В моём конкретном случае получается рассеянность, не более. Но когда это стало заметным, основы были уже заложены, и всё оставшееся время обучения я честно старался избавиться от привычки уходить в блаженные размышления вместо того, чтобы вспоминать механику основных приёмов защиты и нападения. До конца так и не отучился «мечтать», однако по прошествии лет смог хоть немного снизить урон, наносимый детской привычкой.

Но первый удар я пропускаю всегда. Даже первые НЕСКОЛЬКО ударов, если противник попадается изобретательный. Впрочем, раз уж речь зашла об изобретательности... Самый надёжный приём — перерезать одну из крупных артерий, и больше уже ничего не нужно: враг умрёт сам от потери крови. Удары в сердце срабатывают мгновенно лишь в половине случаев: бывает, что человек с ладонью стали в груди ещё несколько минут вполне способен сражаться. Ну, можно ещё отрубать конечности, но это не мой случай, потому что сегодня мне доведётся драться с Ножом.

«Ты правильно определил местоположение и силу амулетов?...» — тихо скрипит Мантия в самое ухо.

Думаю, да. А почему ты шепчешь? Нас что, могут подслушать?

«Как сказать... Встречаются умельцы...» — могу поклясться, что она косится на моего кузена.

Брось! Наши пререкания Ксо вовсе не интересуют!

«А ты у него спрашивал?...» — невинно ехидничает моя подружка.

Нет, не успел. Но спрошу обязательно! Это всё, что ты хотела сообщить?

«Давай пробежимся вместе ещё раз... На груди — обычный «защитник», он ориентирован, в основном, на магические атаки и тебе не интересен... На левой руке — «ловкость», средненькая такая, но очень хорошо подобранная, а потому — весьма эффективная... На правой — «сила», тоже средняя, с упором на статику... Оба — однополюсные[28]... Есть кое-что ещё в области паха, но это к делу не относится...» — озорной смешок.

Спасибо за информацию!

«Да не за что... Ты собираешься их вынести все сразу или по очереди?...»

Пока не решил. Наверное, не сразу... Я скомандую, как только буду окончательно уверен.

«Жду Ваших распоряжений, милорд!...» — Мантия отдаёт честь, как лихой вояка и вольготно располагается на моих плечах.

Что ж... Давненько я не участвовал в поножовщине!

«Верзилы» освободили от своего присутствия площадку шагов двадцати от края до края. Освободили и встали вокруг плотным кольцом.

Ригон, к цвету глаз которого очень подходил жемчужно-серый костюм, поднял вытянутую правую руку на уровень груди, открытой ладонью вниз, и положил сверху нож. И правда, короткий: лезвие получилось чуть длиннее этой самой ладони. Красуется, юнец... Можно было обойтись безо всякой этой ерунды и игры на публику, но Ригон выбрал внешние эффекты. Будем надеяться, в ущерб всему остальному... Так, заточка обоюдоострая, клинок прямой — что это мне даёт? Понятия не имею! Впрочем, хорошо, что не «кошачий коготь»: от него раны образуются весьма неприятные, а на мне порезы, увы, заживают огорчительно медленно. А если ещё и зашивать придётся... Бр-р-р-р-р! Что это меня потянуло на такие странные мысли? Рановато! Бой даже не начался, а в глазах уже скорбные перспективы во всей красе... Соберись, Джерон! Этот мальчишка — не чета тебе. Вспомни, как легко ты обыгрываешь тех, кто ниже тебя по уровню умений! Ригон — из их числа. Надеюсь.

Занимаю место в трёх шагах от противника. Обматываю пальцы левой руки ожерельем чиато — умещаются три витка. Достаточно! Поигрываю бусинами, сдвигая их в одну сторону и уменьшая «свободный ход». Даже если Ригону и успели рассказать, что можно проделать с помощью столь безобидного с виду предмета, как чиато, он всё равно не будет готов к моим действиям, потому что не представляет себе пользование на коротких дистанциях таким... длинным оружием. Следовательно, будет стремиться означенную дистанцию сократить, что мне, с одной стороны, и требуется, а с другой — доставит массу... хм, острых ощущений.

Хлопок бича возвестил о начале боя.

Нож Ригона на мгновение остался без опоры, потому что ладонь юноши скользнула вниз — почти нырнула — лезвие двинулось вслед, но опоздало: пальцы сомкнулись на рукояти. Верхним хватом.

Именно так и начинается пресловутый «бой-с-ладони», главная прелесть которого заключается в том, что до самого последнего момента противники не знают, какой стиль изберёт каждый из них (и каким будет пользоваться на протяжении всего поединка). Это вносит некоторую пикантность в выяснение отношений, поскольку предпочтительнее и удобнее, всё же, ответить на нижний хват — нижним, а на верхний, соответственно, верхним.

Одновременно с поимкой и возвращением ножа на законное место, Ригон сделал шаг вперёд, сливая движения в единое целое. Лезвие просвистело у моего горла так близко, что я мог бы сосчитать все волоски на тыльной стороне ладони «коротышки», встопорщившиеся то ли от холода, то ли от азарта смертельной игры.

Отшатываюсь назад и чуть вправо, чтобы уйти от обратного хода ножа. Противник полагает моё отступление либо трусостью, либо слабостью и усиливает натиск, но вторая атака уже встречает на своём пути оборонительные порядки в лице спаренных дуг чиато.

Надо сказать, что плотно приникая друг к другу, бусины образуют очень прочную, в меру упругую структуру, чем-то напоминающую гизору[29]в сборе, но с большей степенью подвижности. При желании ими можно даже воспользоваться, как дубинкой. В любом случае, для того, чтобы парировать нож, костяшек чиато вполне хватает. Также можно на обратном проходе — когда кулак с лезвием движется слева направо (относительно её владельца) — выпустить бусины из правой руки и хлестнуть противника по запястью... Что и делаю. Ригон взбешённо фыркает, но я уже подхватил второй конец чиато и вернул дугам прежнюю прочность.