Ведьма и ее питомцы - Анна Бруша

Да, я знаю, что была против использования виверны. Но когда вопрос ставится таким образом, то мнение не железное, оно гнется и склоняется в противоположную сторону.

Мерлин нахмурился и уставился на свои пальцы.

— Ну… — протянул он, — в данном случае требование разумно.

— В смысле? Не ты ли гордился атакой виверны?

— Да, но сейчас все по-другому. Речь о поединке один на один.

Есть вещи, которые мой ведьмовской разум не может понять и принять.

— Эх, — Маг резко разрубил рукой воздух. — Если бы не этот Молчаливый, я бы уже был свободен, ты бы беспрепятственно принесла сюда камень. Но ничего. Это лишь небольшая отсрочка. И всегда приятно одержать победу над старым врагом.

— А ты тоже сказал, что он красивый?

— Что? — Брови Мерлина поползли вверх.

— А, нет, ничего. Так просто, к слову пришлось. Мне кажется, что Молчаливый что-то замышляет, — сказала я, не давая разговору уйти в дебри. — Нет, все-таки вы, маги, странные. И, главное, время дуэли назначено, а с виверной разбираться мне. А если я не успею сделать сонное зелье?

— Но ты же успеешь? — Мерлин улыбнулся совершенно очаровательной улыбкой. — И такой опытный специалист по магическим существам знает, как можно его дать, не причинив никому вреда.

Не то чтобы я не заметила попытки подольститься.

— Тебе потребуется моя помощь? — продолжал Мерлин. — Я готов…

Ох. Вот когда ТАК спрашивают, то подразумевается, что никакой помощи не будет, но ты сама откажешься, и все приличия будут соблюдены.

— Послушай, Мерлин, ты вообще представляешь себе, как погружают в сон таких больших созданий?

— Нет, но думаю…

— Он думает, — проворчала я. — Так вот, я тебе расскажу. Для начала нужно виверну найти. А мы не знаем, прилетит ли она в этот раз на ваши боевые чары или они не покажутся ей такими уж привлекательными. Не забывай, что до этого нужно сварить мощное сонное зелье и подготовить метательные дротики.

Тут я, конечно, прибедняюсь, дротики у меня имеются. Но это дело принципа.

— Дальше, при том, что нам удастся найти виверну. В нее надо попасть дротиком. А она вряд ли будет неподвижно висеть в воздухе и ждать, когда в нее воткнется иголка. Кстати, пробить ее шкуру не так-то и просто. Нужно целиться очень точно. В общем, можете откладывать ваше сражение на неделю. А я уж, так и быть, вам помогу.

Мерлин не обрадовался. Ждать, готовиться — не так весело, как палить друг по другу заклинаниями. Чтобы огонь до неба, и молнии, и громы, и зеленые искры рассыпались.

— Или ты можешь использовать виверну как свое преимущество…

— Такая победа не принесет чести… — начал бубнить Мерлин.

— Или, — перебила я его, — почему бы тебе просто не отправить Молчаливому перцу? И пусть натрется.

— Хм… — Мерлин задумался, — в правилах проведения магических дуэлей ничего не говорится о перце.

— Вот и славно. Кстати, на поляну я пойду с тобой.

— Нет.

— Да, — возразила я и, предвосхищая его "это опасно", "не ведьмовское дело на поединки ходить", добавила: — Я не могу пропустить такое зрелище. И ты понимаешь, что меня не удержать.

Мерлин взвесил всю тяжесть этого аргумента. И, видимо, представил, сколько сил потребуется, чтобы не пустить меня наблюдать за боем.

— Но ты не должна вмешиваться, Матильда. Чтобы ни случилось. Когда маги сходятся лицом к лицу — это крайне серьезно. Но ты можешь стать хроникером событий, чтобы, если никто из нас не выживет, свидетельство о великой битве продолжало жить. И служило бы примером другим.

Сколько пафоса в каждом слове.

— Идет, — легко согласилась я. — Я запишу все, что увижу. Не буду влезать. Но ты же не собираешься погибать?

Мерлин поднялся из-за стола и важно сказал:

— Не собираюсь. Тогда я пойду писать ответ и готовиться. Поверь, я сделаю все, чтобы победить.

— Ты уже знаешь, какого цвета мантию наденешь? — серьезно спросила я.

Но он не ответил. Скорее всего, будет еще думать над этим вопросом.

Я отставила чашку и крикнула в тишину башни:

— Буду в своей хижине. У меня тоже есть дела…

***

Время пролетело незаметно. Не могу припомнить, чтобы закатный час приближался так стремительно. Небо сделалось зеленым, и по нему быстро неслись фиолетовые облака.

Я заранее пообещала себе, что не буду волноваться, но волновалась.

Мерлин был настроен уж слишком решительно. И я поняла, что поединок магов — это не то же самое, что поединок ведьм. Они серьезно намеревались истребить друг друга.

— Надеюсь, виверна нам не помешает, — сказал Мерлин, глядя в небо.

Я ничего не ответила. Пока маг готовился к дуэли и выбирал эту невероятную бирюзовую мантию, мне пришлось решить несколько головоломок. И я все-таки приготовила мощное сонное зелье. Не то чтобы я собиралась его использовать, но пузырек в сумке придавал спокойствия.

— Матильда, я хочу, чтобы ты знала… — Мерлин откашлялся.

— Нет. Не желаю слушать ничего такого, — Я закрыла уши руками. — Нельзя произносить проникновенные речи, как будто ты собираешься прощаться. Выше нос. Ты непременно его побьешь, и… что-то решится с этим несносным выскочкой Молчаливым.

Интересно, ма и ба уже привели свой коварный план в исполнение? Удалась ли им подмена, и как дух из табакерки справляется с отведенной ему ролью?

Вопросы. Одни сплошные вопросы.

Мы с Мерлином вышли на поляну, Бранвейн уже ждал, прохаживаясь из стороны в сторону. Ладони спрятал в рукава бордовой мантии.

Он что, притащил сюда гардероб? Хотя чему удивляться, он сюда еще и канцелярию протащил.

— Мерлин.

— Бранвейн.

Маги церемонно поклонились друг другу.

— Матильда, сядь, пожалуйста, вон там. — Мерлин указал на бревно, а Бранвейн немедленно превратил его в кресло. Жест красивый, но бессмысленный. Колдовство было торопливое и небрежное, поэтому кресло получилось не слишком удобным, скрипучим и слегка липким от смолы.

— Пожалуйста, записывай все, что увидишь, очень подробно, — попросил Мерлин.

— Не беспокойтесь, я запомню.

Маги встали в центре поляны спина к спине и принялись расходиться в противоположные стороны. Мне надлежало считать шаги. Каждый сделал по двадцать.

Напряжение стало невыносимым.

— Можно попросить быть поосторожнее и не валить деревья вокруг и всякое такое?

Тяжелое молчание послужило мне ответом.

Я вгляделась в лица. У обоих противников сведенные к переносице брови, напряженные челюсти, во взглядах сталь.