Награда для Регьярда - Оксана Глинина

Илвар стал доставать меч из ножен.

‒ Закончим с этим поскорее!

‒ Я бы не спешил умирать, на твоем месте, Илвар! ‒ свой меч, который до этой поры держал в руках, я вогнал в землю между нами. ‒ Мы оба знаем, что тебе против меня не выстоять.

‒ Что? Регьярд ‒ владыка могучих гор ‒ не так уж и храбр, как о тебе кричат в своих бражных песнях кабацкие менестрели.

‒ Ты громко сотрясаешь воздух ‒ но всё без толку, а хотелось бы серьезно побеседовать.

‒ Вот мы для этого и собрались! Только это ты пытаешься избежать боя, на который меня же и вызвал. Неужели ты думаешь, что я на столько глуп? Поддамся уговорам и велеречивым побасенкам? Если имел смелость вызвать меня сюда, имей же совесть принять бой, как должно!

Один мощный удар, и по, еще сонной равнине, пронесся голодный лязг мечей. Я успел вовремя вытянуть свой меч из земли, чтобы отразить удар ‒ всё же движения Илвара были на редкость предсказуемы. Он злился, а злость ‒ плохой союзник в бою.

‒ У меня нет намерения тебя убивать! ‒ ещё раз совершил попытку достучаться до разума своего противника. ‒ Это было бы не честно по отношению к Унбару.

Но, похоже, мои слова только разозлили Илвара сильнее.

‒ Не смей… ‒ от ярости, голос Илвара сорвался на сипение. Воин пригнулся ощерившимся волком, нанёс молниеносный удар и отскочил, ‒ ты… вероломный убийца! Чем тебе мешал мальчишка?

‒ Мне? Ничем. Он хороший смотритель…

На этот раз его клинок попытался прорваться через мою защиту в несколько выпадов, а притворный шаг назад должен был скрыть рубящую контратаку, приходящуюся мне на горло. Илвар наносил удары не жалея сил, что было глупостью. За эту глупость он поплатился: в очередную его атаку я отразил удар, согнув руки в локтях так, что он отшатнулся и чуть было не упал навзничь.

‒ Не будь глупцом! ‒ довершать начатое я не собирался. ‒ Согласием мы сделаем гораздо больше, чем оружием! Так у нас будет шанс спасти свои народы ‒ не ввязывая их в никчемную, кровопролитную войну.

‒ Ты не понимаешь! ‒ казалось, непоколебимость Илвара иссякла. ‒ Мне плевать на народ и Смежные земли… я… не прощу тебе мальчишку! Слышишь, Регьярд?

Горло его хрипело, пытаясь выдавить из себя взбурлившую в нём пену безумия, похоже, о брате говорить ему было тяжело, но я не стал перебивать. Пусть выговорится. Всему свое время.

‒ Пусть я не уйду от тебя живым, но ты тоже сегодня сдохнешь!

Ещё одна атака. Знает ли он, что со следующей он выдохнется, как и тогда у Стоннаках? Всё резче и жестче плясал клинок в деснице Илвара. Злее и стремительнее он пытался бить по открытым частям тела. Он был быстр, силен и меч следовал его велениям смертоносным покорным слугой. Беда у него была одна ‒ он не берег ни сил, ни себя.

‒ Да что ты за дьявол такой? ‒ в очередной раз я отбросил его от себя, выворачивая ему запястье. ‒ Кто ты? Не человек!

‒ Илвар, ты уже выдохся! Есть ли смысл в этой схватке? Я предлагаю тебе разойтись с миром, к тому же…

‒ Мне не нужен мир! Мне не нужно ничего! Я просто тебя ненавижу, владетель! Капризы Ульги, будь они неладны, тут ни при чем. Была бы умнее, не полезла бы в твоё логово. Я проклял и тебя, и себя ещё тогда, когда мы сошлись в бою самый первый раз ‒ и ты одержал верх. И… девчонка тоже выбрала тебя. Глупая дуреха! Не захотела пойти со мной, смотрела как на душегуба… а до этого… из-за тебя она рухнула в пропасть! Я так надеялся, что ты подохнешь. Тот другой казался сильным и смекалистым, ему должно было хватить ума, сжечь твоё тело и развеять пепел над сраными горами, но ты… Кто ты есть, Регьярд, что тебе не страшны ни стрелы, ни меч?

Илвар вскинул руку над головой, прижав вторую к спине, и пошел на меня ‒ стойка, для скрытного поражения противника в живот. Такого даже подстёжная кольчуга может не выдержать. А я его недооценил. Нет, чего-то подобного я ожидал, но все же надеялся, что первый меч Смежных земель будет достоин своего младшего брата.

‒ Знаешь, твой брат благороднее тебя в тысячу раз и в такую же тысячу раз сильнее! ‒ отбив очередную атаку, вытащил, застрявший в кожаных доспехах, баргский кинжал. Швырнул обратно пристыженному глупцу. ‒ Кинжал у баргского вожака ты выторговал, а вот доспехи, предназначенные под такое остриё, ты на мне даже не заметил! Или не знаешь, что такие существуют? Не уж-то Хексус не сказал?

‒ Хексус всегда был лживой скотиной! А ты не смей упоминать моего брата!

‒ Почему же? Твой брат вполне…

‒ Заткнись!

‒ Боишься услышать правду, Илвар? Или жажда мести за поруганное достоинство сильнее, чем привязанность к брату…

Неожиданно наше внимание привлек глухой стук лошадиных копыт. Я посмотрел в сторону приближающейся лошади, туда, куда смотрел Илвар. Судя по тому, что из его рук выпал меч, всадницу он узнал.

И как можно было её оставить одну? Она же всегда появляется в эпицентре напастей и бед!

‒ Этого не может быть… ‒ шептал потрясенно Илвар, ‒ не может…

‒ Может, потому что в этом мире, кроме боли и отчаяния, ненависти и зависти, есть сила, которая действительно может творить чудеса! Настоящая, истинная, которая ни перед чем не сдается, даже перед смертью.

‒ Но я сам тогда видел, как она рухнула в пропасть на моих глазах, лишь бы не идти со мной, предпочла умереть.

‒ Мы тоже обрыскали все окрестности, но течение реки было слишком сильным, а пробраться вниз той расщелины не представлялось возможным.

‒ Ты… чудовище! ‒ поморщился оскалившийся Илвар. ‒ В тебя попало тогда столько стрел, а ты остался жив! И Вили превратил в себе подобную!

‒ Никогда не верь тому, что видишь, ‒ я посмотрел на него пристально, прямо в глаза, ‒ духи уберегли меня от смерти, но не спасли мою душу от безумия. Каждую ночь я видел её падение, и каждую ночь не мог её удержать, пока однажды не встретил Вилию в этом мире среди живых людей.

‒ Регьярд!!! ‒ от окрика Вилии, казалось вздрогнули горы. ‒ Регьярд! Илвар…

Она приблизилась на, едва живом от бешеной скачки, коне. Мы оба дернулись ‒ помочь ей спешиться, но она умудрилась сползти сама.

‒ Я боялась, что не успею! ‒ из серых глаз брызнули слезы.

Не раздумывая больше ни секунды, подхватил слабеющую девушку под руки. Вот идиот! Падение не осталось для неё бесследным ‒ скачка измучила её, исказила лицо чувствительными уколами боли.

‒ Вили, это, правда, ты? ‒ все ещё потрясенно произнес Илвар.

‒ Да… Илвар, это я!