Обещанная колдуну - Анна Платунова

Тёрн снова улыбнулся, и я невольно улыбнулась тоже.

— Вот только муха и не думала улетать, тогда я протянул ладонь и… — улыбка на его лице погасла, в глазах всколыхнулась темнота. — Я увидел все, что видела ты… Вот только такого заклинания не было прежде. Что ты сделала?

Я пожала плечами, чувствуя себя польщенной.

— Перепутала слова, да еще и магия крови помогла… Но это просто случайность, мне не сравниться с тобой в мастерстве.

— Аги, в твои годы я этого не умел, а мастерство придет с опытом. Ты умница. Ты боролась и сделала все, что в твоих силах.

Под потолком висел крошечный светильник, приглушенное желтое сияние заливало комнату. Я увидела маленький камин, сейчас погасший, силуэты шкафов и кресел, сияющих в темноте белыми чехлами, защищающими их от пыли.

— Где мы?

— Это моя спальня, — признался Тёрн. — Я ее нашел.

— Ого! А когда?

Он осторожно ответил:

— Давно…

— Но…

Я не нашлась, что сказать, и Тёрн тоже молчал, гладя мою руку.

— Это из-за того, что ты считаешь меня ребенком? — вспыхнула я. — Я не ребенок, Тёрн!

— Не поэтому…

Я села, осматриваясь. Комната показалась мне смутно знакомой, будто я уже когда-то ее видела. Но где? Вспыхнула, вспомнив. Тёрн и Агнесса. Ее тонкие пальцы, прижатые к губам, когда она силилась удержать стон. На этой кровати они занимались любовью.

— Ты не терял комнату, — прошептала я. — Ты не хотел, чтобы я спала здесь… Агнесса… Всегда будет стоять между нами!

Я сердито вытерла мокрые глаза, но слезы катились и катились. Все сразу как-то навалилось в один миг. То, как Даниель впечатал меня лицом в пол, то, что делал потом. И теперь вот, пожалуйста, Несси, чей призрак никогда не даст мне покоя. Я разревелась совсем как маленькая. Рыдала так, что думала, сердце разорвется. Даже не поняла, как оказалась на коленях Тёрна, в его объятиях. Он гладил меня по волосам и целовал мокрые щеки.

— Аги, моя девочка… Я никогда не забуду Агнессу, но кем бы я был, если бы позволил себе забыть! Да, я все еще привыкаю к мысли, что ее нет. И эта комната… Я хотел, чтобы какое-то время она была только моей и ее. Прости, Аги. Но тебе незачем ревновать. Все не так, как ты думаешь… Все намного сложнее между тобой и мной…

Я всхлипывала и ничего не отвечала. Опять он про договор. Как же мне решиться и услышать эту историю от начала до конца?

— Давай-ка снимем эту гадость, — сказал Тёрн. — Надеюсь, помню, как это делается.

Он говорил про браслеты из литаниума, которые по-прежнему были застегнуты на запястьях. Я была уверена, что придется где-то раздобыть ключ, но Тёрн вышел и вернулся через пару минут с тонкой проволочкой, которую изогнул каким-то хитрым образом, прежде чем сунуть в замок. Внутри механизма щелкнуло, браслет приоткрылся. Тёрн с отвращением взял его двумя пальцами и откинул прочь.

— Дрянь, — сквозь зубы процедил он, взгляд его стал сумрачен и тяжел.

Он вспоминал о том времени, когда маги в Глоре оказались вне закона. Когда их хватали, казнили без суда и следствия. Когда все маги, даже самые юные, подвергались смертельной опасности.

— Папа рассказывал, что двое адептов Академии погибли тогда, — прошептала я. — Парень и девушка…

— Двое? — горько усмехнулся Тёрн. — Если бы… Дело с Лори предали огласке из-за того, что твари, погубившие ее, получили по заслугам.

— Папа говорил, что они остались без…

Тёрн приподнял бровь, ожидая ответа, явно впервые услышав о таком варианте развития событий. Догадался сам, по тому, как порозовели мои щеки — я так и не смогла договорить.

— О нет, Аги, — уголок его губ нервно дернулся, усмешка вышла горькой, глаза не улыбались. — Тварей придушили.

— Их трое, кажется, было?

— Четверо…

Наши глаза встретились. Я сглотнула.

— Кто бы это ни сделал, он поступил верно, — тихо сказала я.

— Кто бы это ни сделал, думаю, не проходит и дня, когда он бы не спросил себя, точно ли решение было правильным…

Я обняла Тёрна за плечи, уткнулась носом в теплую ямочку на шее. Он всегда находит слова, чтобы поддержать, а у самого пустыня внутри. Академия, все эти дети, Агнесса… А я готова была отказать ему в такой малости, как память о ней. Больше ни словом не упрекну!