Обещанная колдуну - Анна Платунова

Тёрн всегда так быстро и ловко выплетал сложнейшие формулы, без пассов, без напряжения, что чудилось, будто все случается само собой. Листочек снова подмигнул и рванулся из моих рук все выше-выше, превратился в белый ромб на фоне синего неба, заплясал, размахивая разноцветным хвостом.

Я любовалась, запрокинув голову, а Тёрн обнимал меня за плечи.

— Теперь сама попробуй.

Листочек шалил и не слушался моих заклинаний. Сначала полетел параллельно земле и воткнулся в розовый куст, пламенеющий гигантскими цветами, тот самый, что расцвел благодаря моей крови. Приближаться к кусту я не рисковала, слишком пугающе яркими были розы. Могу поклясться, что однажды видела, как цветок на лету поймал бабочку и тут же свернул лепестки.

— Давай ты его принесешь… — попросила я робко.

— Аги, куст твое творение, он не причинит тебе вреда.

— Но все-таки…

Тёрн приманил змея, и я попыталась снова. На этот раз Листочек юркнул на дерево, застрял в густой листве. Я массу сил потратила на то, чтобы вытянуть его оттуда.

— Уф… Все на сегодня?

Хитрый Тёрн покачал головой. И все-таки на третий раз у меня получилось. Листочек ворвался в небо, поплыл, словно гордый маленький парус. Мы смотрели на него, взявшись за руки.

— Спасибо, — прошептала я.

* * *

В доме я освоилась, меня уже не удивляло то, что внутри он гораздо больше, чем снаружи. Как-то ради любопытства я решила узнать, сколько же этажей и комнат на этот раз. Этажей в тот день насчитала шесть, наверное, дом пребывал в хорошем настроении.

Я шла по коридору, который, казалось, удлинялся прямо на глазах. Он действительно менялся. На полу то и дело просвечивал узор ковра, которого на самом деле не было: я будто видела его призрак. На потолке появлялась и пропадала лепнина. На стенах, потемневших от времени, вязью трещин проступали надписи. Конечно, мне лишь мерещились слова и знаки, но иногда чудилось, будто стены исписаны магическими формулами. Кое-что удавалось прочитать. «На виду… скрыто… до тех пор…» Я моргала — и надписи исчезали.

За мной на расстоянии нескольких шагов брела метла, замирала, когда я оборачивалась, и пускалась наутек, как только я протягивала руку.

— Трусиха! — кричала я вслед. — Да не стану я тебя переколдовывать! Иди ко мне!

Метла возвращалась, но близко не подходила, тащилась позади, делала вид, что занята: разгоняла крошечные пылинки.

Выходившие в коридор двери выглядели так, будто их случайно занесло в дом из другого здания — нового, светлого и крепкого. Они были выкрашены белой краской и все до единой заперты. Я вертелась вокруг них, точно лиса вокруг кувшина с узким горлышком: и хочется отведать сладкого медового напитка, и никак.

Но моя настойчивость была вознаграждена. На одной из дверей обнаружилась надпись, сделанная чернилами. Сердечко, проткнутое стрелой, а внутри два имени: «Санджи + Март = любовь». Так необычно было найти игривую надпись в темном и пустом доме. Ее явно оставил кто-то из молодых людей. Незнакомый мне Март намекал объекту симпатии на свои чувства.

Когда-то я сама накарябала на скамейке гвоздем нечто похожее. «А + Д»… Сердце захлестнуло холодом, пришлось опереться на стену.

Спустилась на кухню как раз к обеду — сегодня готовил Тёрн, все задания я выполнила заранее, потому и появилось свободное время побродить по дому. Он уже разлил в миски мясную похлебку, но я, хотя и проголодалась, не спешила приступать к трапезе.

Сидела, оперев подбородок на ладонь, и выводила узоры на соусе, пытаясь выстроить горошинки в один ряд.

— А этот Март… на самом деле любил Санджи?

Спросила в полной уверенности, что Тёрн не попадется в ловушку. Но он, нарезая хлеб, автоматически ответил:

— Все нервы мне вымотали эти двое. Сбегали с занятий, бестолковые. Март так и не сдал материализацию иллюзий за третий курс…

Тёрн часто рассказывал мне истории из своей преподавательской деятельности из тех времен, когда Академия еще существовала. Просто преподаватель, ага… Он потому и теперь попался. Лишь потом вспомнил, что никогда прежде не упоминал имена Санджи и Марта. Вскинул на меня острый взгляд.

— Их имена на двери, — ответила я как ни в чем не бывало. — Почему бы?

Его лицо потемнело, а мне сделалось совестно. Он всегда готов был ждать, а я его вынуждаю…

— Не говори, — сказала я быстро. — Расскажешь, когда сочтешь нужным!

Тёрн улыбнулся.

— Ты обязательно узнаешь.

Но одну историю Тёрн давно хотел рассказать, а вот я все время отказывалась. Боялась. Сама не знаю чего… Ведь если подумать, после всего, что мне пришлось пережить, едва ли что-то сумеет меня напугать.

Видно, пришло ее время.

Вечером в каминном зале Тёрн углубился в составление формулы, а я делала вид, что листаю книгу. На самом деле тянула время, решаясь.

— Я готова, — прошептала наконец я. — Я хочу услышать историю… моего рождения. Историю договора. И всего, что ты захочешь рассказать.

Перо дернулось, пачкая его пальцы в чернилах. Тёрн поднял на меня внимательные глаза: не шучу ли? Кивнул.

— Я очень рад, Аги, что ты решилась…

Листы с формулой, над которой он усердно трудился, посыпались на пол, как шелуха. Тёрн сел рядом, взял за руку. Он так долго собирался открыть мне тайну, а теперь растерялся, подыскивая слова.

— Ладно, начну издалека. Агата, ты ведь помнишь, когда образовался Разлом?

— Д-да, — запнулась я, не понимая, при чем здесь Разлом. — Почти девятнадцать лет назад.

— И что случилось тогда?

— Появились миражи…

Ох, Тёрн, оставь свои преподавательские замашки.

— Пока никто не понимал, что это, захватили ближайшие деревушки, там теперь Мертвая Зона, и отправились в сторону Фловера. Но, к счастью, не добрались, их остановили на подступах к городу.

— Нет, Агата. Их почти остановили… Некоторым удалось пробиться.

Тёрн откинулся на спинку, не выпуская моей руки. По его лицу скользили тени: страшные воспоминания поднимались из глубины души. А потом он заговорил.

* * *

— Колдун! Колдун, открывай! Богами клянусь, я вынесу эту дверь!

В темноте у крыльца металась мужская фигура. Человек то принимался колотить в дверь, то пробовал заглядывать в окна. Он был настойчив и не уходил.

Дверь отворилась тогда, когда проситель меньше всего этого ждал. Он оступился и едва не упал, когда на пороге появился силуэт колдуна. Белое лицо, темные волосы до плеч, сложенные на груди руки.

— Уходи прочь, — устало сказал колдун.

Он не спал уже несколько дней, помогая справиться с внезапной напастью, обрушившейся на мир. Он вернулся домой на закате с тем, чтобы на рассвете снова выехать в сторону полосы черной выжженной земли, которую теперь стали называть Разломом.