Сказки темного города. Фатум - Наталиса Ларий

– Ваша светлость, а можно поговорить с вами в кабинете? – спросила я.

– Да, конечно, – засуетилась графиня, приглашая меня идти за ней.

Как только дверь за нами закрылась, и мы сели друг напротив друга у камина, я спросила, стараясь сохранять спокойствие:

– Скажите мне, пожалуйста, что вы скрываете от Брана насчет Шэризы?

Графиня в какой-то момент испуганно расширила глаза, потом вмиг взяв себя в руки ответила:

– Ничего. Какие у меня могут быть секреты от моего собственного сына?

– Не поймите меня неправильно, – откинулась я на спинку дивана. – Не просто ради любопытства спрашиваю о таком. Он очень плохо спит по ночам, я вам об этом уже говорила. Ему постоянно снится Шэриза в одном и том же сне. Она что-то хочет от него. Но что? Не знаете?

– Дорогая моя, ну откуда я могу знать, что хочет покойница от Брана? – графиня враз стала этакой светской леди, правильной и напыщенной, пряча за этой маской свои переживания, я это точно знала.

– Вы любите сына? – резко спросила я, поняв, что простыми разговорами тут ничего не добьюсь.

– Конечно! Что за вопрос?! – возмущенно воскликнула графиня.

– Ну так вот и скажите мне, что вы такое сделали, пойдя на поводу у бывшей, теперь уже покойной, любовницы Брана? – строго проговорила я.

– С чего ты взяла, что меня с этой женщиной что-то связывает? – гневно спросила графиня, вставая с дивана и отходя к окну.

– С того, что это я слышала разговор этой женщины. И в нем она упоминала, что сказала вам что-то такое, из-за чего вы начали сомневаться в Шэризе. Что она вам наговорила?

Графиня молчала, глядя в окно и отвечать на мой вопрос явно не собиралась. Я тихонько подошла к ней и остановившись рядом проговорила, кивнув на окно, за которым было видно, как Бран, сидя на корточках, гладит малыша–жеребенка по гладкой, блестящей шее, а тот, смешно перебирая слабыми ногами, смотрит на него и словно кивает в ответ.

– Я очень люблю вашего сына. И он мне сказал то же самое сегодня. Где-то глубоко в душе я знаю, что у нас с ним будет крепкая и прекрасная семья. Мне бы не хотелось, чтобы тени прошлого мучили его и заставляли в холодном поту просыпаться по ночам, мешая нам быть счастливыми. Скажите мне, что за секрет вы храните? Почему Шэриза не может найти покой там, по ту сторону жизни и мучит Брана? Посмотрите на него, – кивнула я на смеющегося мужчину. – Я сделаю все, чтобы он был счастлив. А вы? – повернулась я к ней и посмотрела в серые глаза, измученно глядевшие на меня.

Графиня перевела взгляд на Брана и тихо сказала:

– Ради его счастья только и сделала это. Только ради его счастья.

– Что вы сделали? – осторожно спросила я, боясь спугнуть откровение графини.

– Пойдем, – она кивнула мне и направилась к выходу из кабинета, я же пошла следом за ней.

Поднявшись на второй этаж, мы прошли по длинному коридору и остановились у какой-то комнаты, дверь которой тихонько открыла графиня. Заглянув внутрь затемненного помещения, поскольку через плотные шторы едва–едва пробивался свет заходящего солнца, я увидела небольшую детскую кроватку, на которой спала маленькая девочка приблизительно трех лет отроду. Малышка мирно посапывала, подложив свою маленькую ладошку под пухлую щечку и приоткрыв губки, а ее кудрявые, светлые волосы густой волной обрамляли ее ангельское личико. Я недоверчиво перевела взгляд на графиню.

– Ее зовут Нурабэль, – сказала она и улыбнулась грустной улыбкой.

– Только не говорите мне, что она…, – я прикрыла рот ладонью.

– Она дочка Шэризы, – ответила тихо графиня.

– Шэризы и Брана вы хотели сказать? – непонимающе произнесла я.

– Я этого не знаю наверняка, – ответила женщина и ее глаза заблестели от слез.

– Как это?

– Три года назад, когда Шэриза уже была на сносях, ко мне пришла Вильера и сказала, что Шэриза изменяла Брану и носит не его ребенка. Я раскричалась на нее тогда, и сказала, что как она смеет обвинять в таком позоре мою невестку. Но та ответила, что у нее есть доказательства и что, мол, Шэриза каждое воскресенье не в церковь ходит, а встречается с другим мужчиной. Я сначала не поверила, но потом решила проследить за ней. И, действительно, все было так, как и сказала тогда Вильера. Я видела, как Шэриза встречалась в одном из заведений, принадлежащих клану Черной луны, с Ральфом, лидером их клана.

– Что значит встречалась?! Может просто виделась. Она ведь из его клана была. Отчего сразу мысли об измене? – непонимающе посмотрела я на графиню.

– Потому, что он целовал ее. Поэтому, – отрешенно ответила графиня.

– Господи, – перевела я взгляд на малышку. – И что было потом?

– Потом я вернулась домой, дождалась, когда приедет Шэриза и решила с ней поговорить. Разговор был очень тяжелый, она сказала, что раз доказательств у меня нет, то даже если я и скажу что-то Брану, то она все будет отрицать и выставит все так, будто бы это я оклеветать ее специально хочу. Я дала ей пощечину. В тот же момент у нее отошли воды и начались схватки. Брана не было тогда дома, он был с королем на землях клана Шэридана. Поэтому, я приказала прислуге отвести Шэризу в ее комнату и, как того требовал обычай, оставить одну. Она так кричала всю ночь, что я думала сойду с ума от этих криков, наполненных болью. Она кричала, а я просто не захотела ей помогать. Отвернулась от нее. Уже под утро она родила малышку, а когда я зашла в спальню и взяла ее на руки, то перевела взгляд на Шэризу, но встретилась лишь с ее остановившимся взглядом. Она не пережила роды и умерла. Вот такое тяжкое бремя вины лежит на моих плечах, – устало ответила графиня, опустив глаза.

– Но почему вы не сказали о девочке Брану? – развела я руками.

– Как я могла сказать? А если она не его дочь? Отец сразу это чувствует. Это я представления ни о чем не имею, а Бран сразу почует, что малышка не от него. И что было бы тогда с ним? Неверная жена и чужое дитя. Он бы точно такой дополнительный удар не перенес бы. Ты сама знаешь, как он ее любил. Поэтому я взяла на себя такой грех и сказала тогда, что Шэриза погибла вместе с ребенком.

– Господи, да что ж за жизнь-то такая у вас здесь, – устало выдохнула я. – Брану нужно сказать о ребенке. И мне кажется, что она его дочь. Поэтому Шэриза не оставляет его в покое и хочет сказать именно это ему во сне.

– А если нет, Кэтрин! Если не его? – графиня отчаянно ухватила меня за руку. – Да и как теперь-то говорить ему? Столько времени прошло. Он же еще больше возненавидит меня! За то, что правду сразу не сказала и скрыла такое! Нет, это смерти подобно будет для меня. Я не могу так!

– Он будет сердиться, это правда, и вы должны быть готовы к этому. Но я вам обещаю, что помогу вам наладить с ним отношения. Но это…, – кивнула я на малышку, – так нельзя. Вы сами знаете.

– Да знаю я, – графиня быстро смахнула слезы, побежавшие по щекам.