Война демонов - Антон Грановский

– Рус всегда водку достанет. – Ворон отвернулся и угрюмо распорядился: – Смени дозорных и ложись спать.

– Сделаю, – кивнул Измар.

Ворон дождался, пока он уйдет, вновь посмотрел на марширующие вокруг костра фигурки, сплюнул на землю, повернулся и зашагал к шатру Бычеголова.

Бычеголов сидел на камне и вощил тетиву лука. Завидев Ворона, прищурил глаза и спросил:

– Чего не спишь?

– Не спится, – ответил Ворон. – Так, значит, завтра выступаем?

– Да.

– Наконец-то.

Бычеголов перевернул лук и посмотрел на собрата насмешливым взглядом.

– Не терпится сунуть башку в огонь?

– Пусть и в огонь, – хмуро отозвался Ворон. – Главное, запихать в этот огонь побольше русов.

Бычеголов хмыкнул и снова занялся своим луком. Ворон заметил, что огромные шишки на черепе вождя прорвались, обнажив острия костяных рогов.

Ворон несколько секунд молча следил за работой Бычеголова, потом заговорил снова:

– Ты правда намерен отдать княжий трон упырю?

– Ты про Лагина? – Вождь качнул головой: – Нет. Упырь не будет княжить.

– Лагин упрям и самолюбив. Трудно будет отговорить его.

– Я не буду его отговаривать. Я просто его убью.

Ворон взглянул на вождя недоверчиво.

– Он силен.

Бычеголов пожал могучими плечами.

– Я тоже. Да и ты мне поможешь. Вдвоем как-нибудь со-владаем.

– Этот упырь не простой упырь, – возразил Ворон. – Он умеет летать.

– Значит, придется оборвать ему крылья, – небрежно проговорил Бычеголов.

Ворон хотел идти, но передумал. Снова посмотрел, как вождь вощит свой огромный лук, и спросил:

– Что говорит Белнон об исходе битвы?

– Ничего, – ответил Бычеголов. – Говорит, что будущее окутано черным туманом и сквозь этот туман трудно что-нибудь разглядеть.

Ворон помедлил пару секунд, собираясь с духом, и негромко поинтересовался:

– А Диона? Ты спрашивал ее?

Бычеголов сверкнул на Ворона недобрыми глазами.

– Нет.

– Но…

– Иди, ложись спать. Завтра будет трудный день.

Ворон еще несколько мгновений постоял, ожидая, не скажет ли вождь чего-нибудь еще, потом повернулся и откинул нетвердой рукой полог шатра. На душе у него было тревожно.

10

Диона погладила пса, свернувшегося у ее ног клубком.

– Сиди смирно, Черныш.

Она сама не знала, почему назвала собаку именно так. Кличка Черныш всплыла у нее в голове сама собой.

– Сиди тут, карауль, – сказала Диона. – А я пойду прогуляюсь.

Диона вышла из своего маленького шатра-шалаша, сплетенного из веток, и посмотрела на темное ночное небо. Звезды и луну скрыли мороки.

Тяжелы были думы Дионы.

Советник Велигор, с которым она рассталась несколько ночей назад, не вернулся и не прислал никаких вестей. Диона думала, что бедняга сгинул в лесу. Но вскоре пришло ужасное известие. Соглядатаи Бычеголова донесли, что советник Велигор опоил князя Егру ядовитым зельем и сбежал из княжьих палат. Охоронцы преследовали и настигли Велигора, но он их всех убил и скрылся в неизвестном направлении.

Диона никогда бы не поверила, что Велигор способен на такое. Впрочем, Велигора и самого могли опоить. Ядовитых зелий существует множество.

Теперь нужен был новый посланник. А где его взять? В последнее время Диона стала замечать, что Сила покидает ее. Она уже не могла внушать свои мысли всем, но лишь некоторым. И теперь ей понадобился такой посланник, душу которого легко можно сломить.

Прогуливаясь по ночному стану, Диона сама не заметила, как дошла до шалашика Глеба-Первохода. Сам Глеб спал у потухшего костра. А рядом с ним, свернувшись калачиком и прижавшись к Глебу сутулой спиной, лежал нелюдь-коротышка с мохнатым телом и лысоватой головой.

От спящих за версту разило водочным перегаром. Диона знала, что нелюди не пьют хмельных напитков, и удивилась, увидев, что коротышка пьян.

«Этот Первоход любого уговорит», – подумала Диона.

Она снова, еще пристальнее, посмотрела на мохнатого нелюдя. Вот кто ей нужен!

– Кирлымкумайрген, проснись, – тихо прошептала Диона.

Нелюдь тут же открыл глаза и посмотрел на девушку.

– Подойди ко мне, Кирлымкумайрген, – приказала она.

Коротышка разомкнул губы и хрипло пробормотал:

– Меня зовут Анчутка.

– Тебя зовут Кирлымкумайрген, нелюдь.

Коротышка поднялся с травы, потер заспанную физиономию и сказал:

– Я не недюдь. Я домовенок. Домовенок Кузя. Глеб так сказал.

Диона усмехнулась.

– Здорово же ходок прополоскал тебе мозги, нелюдь. Ты нелюдь, и зовут тебя Кир… – Диона махнула рукой: – Ладно, пусть будешь Анчутка. Смотри на мою руку, Анчутка!

Диона выставила перед собой руку, ладонью вперед. Коротышка уставился на темный глаз, открывшийся посреди ладони.

– Ты слышишь только мой голос, – властно проговорила Диона. – Ты видишь только меня. Повтори.

– Вижу только тебя. Слышу только тебя, – покорно повторил нелюдь.

– Молодец. А теперь слушай, что я тебе скажу…

И Диона заговорила тихим, монотонным голосом. Коротышка слушал внимательно, время от времени кивая головой. Наконец Диона закончила и спросила:

– Все ли ты понял, Анчутка?

– Все, – ответил коротышка.

Он поднялся на ноги, повернулся и зашагал к лесу, но Диона остановила его:

– Подожди. Заговорю от лесной нечисти.

Она раскрыла губы и подняла руку для заговора, но остановилась в растерянности. Как же его заговаривать, коли он сам – нечисть?

Несколько мгновений Диона размышляла и вдруг улыбнулась: заговаривать его нужно не от нечисти, а от людей.

Диона оглядела Анчутку с ног до головы. Бурая шерсть, босые ступни, похожие на раздвоенные копытца. Диона вытянула руку и быстро что-то зашептала.

– …от людской злобы… оставайся неузнанным… – уловил, навострив уши, Анчутка.

Мохнатая шерсть коротышки пришла в движение, волоски ее переплелись и превратились в волокна ткани. Не прошло и десяти секунд, а на Анчутке уже – заместо бурой шерсти – красовался маленький кафтанчик, под ним – коричневые штаны, а на ногах – яловые сапожки. Теперь он был похож на маленького мужичка с заспанным лицом, клочковатой бороденкой и встрепанными, реденькими волосами.