Война демонов - Антон Грановский

1

Грозное и устрашающее зрелище представляло собой воинство Бычеголова. Еще не успело взойти солнце, а он уже двинул свою дружину на Хлынь.

Расстановку сил в своем войске продумал сам Бычеголов. Впереди он заставил бежать армаду волколаков и оборотней, надев на каждого ошейник, усыпанный гвоздями. Налакавшиеся вампирского зелья звери не боялись солнца, но все же поглядывали на желтое светило с опаской и старались держаться в тени деревьев.

За волколаками и оборотнями шли воины Бычеголова. Сотни уродов, облаченных в брони и с мечами, выкованными кузнецом Вакаром. Нелюди смотрели вперед с торжествующей угрюмостью и готовы были убить любого, кто встанет у них на пути.

Сотни лет прятались они в развалинах призрачного города, но теперь поднялись, чтобы отомстить.

Чуть в стороне брела по лесу орда упырей. Их отвратительные морды были густо обмазаны мазью Лагина и не дымились на солнце. Да и солнца, слава думранам, было мало. Небо затянули серые мороки, обещая скорый дождь.

Безумные упыри были всего лишь куклами-марионетками, подвластными своему кукловоду – Дионе. Обычно живые мертвецы не делали разницы между людьми и нелюдями. Если бы «нити» оборвались, упыри набросились бы на нелюдей, поэтому Бычеголов принудил Диону сесть в колесницу, запряженную тремя огромными волколаками, и окружил колесницу плотным кольцом охраны.

Сидя в колеснице со сверкающими, будто изумруды, глазами и распущенными темными волосами, Диона была похожа на богиню войны свирепых свеев – Валкирию.

Вместе с Дионой в колеснице сидел ее пес Черныш, с которым Диона теперь не разлучалась ни на минуту.

Бряцанье оружия веселило сердце Бычеголова. Одно лишь огорчало его – нойон Бекет обманул нелюдей и не привел своих газаров на подмогу.

Ну, ничего. Придет день – доберемся и до Бекета.

Сам Бычеголов за прошедшую ночь тоже изменился. Кожа на его голове разошлась, и из черепа выползли наружу два больших острых рога. На остриях рогов еще темнела запекшаяся кровь.

Мышцы вождя взбухли, а глаза глубоко запали под толстые надбровные дуги, придав ему еще больше сходства с огромным разъяренным быком.

Бычеголов шел по лесу в окружении ближайших помощников, главным из которых был Ворон. Панцирь Ворона отливал серебром, меч колотился о его крепкое, мускулистое бедро, а из-за спины торчало огромным крылом навершие большого, костяного лука.

Немногословно и быстро продвигалось страшное воинство по лесу, и дикие лесные звери при его приближении разбегались в стороны.

Завидев вдалеке напуганного бурого медведя, Бычеголов пожалел о том, что не велел Дионе поставить в боевой строй лесных зверей – медведей, волков, росомах, рысей. Великое было бы подспорье в битве.

Но что сделано, то сделано, переиначивать поздно.

Дойдя до каменной межи, отделяющей Гиблое место от мира людей, свирепое воинство Бычеголова разметало в щепки стену из наваленного бурелома и двинулось дальше.

Через две версты Бычеголов остановил дружину.

Впереди виднелась еще одна стена бурелома. Это был стан атамана Самохи. Но не вид нагроможденных друг на друга стволов и веток остановил Бычеголова. У стены он увидел большой отряд всадников. Один из всадников отделился от отряда и неспешно двинулся навстречу нелюдям.

Лагин подошел к Бычеголову и сказал:

– Это атаман Самоха.

При имени главного мучителя нелюдей лицо Бычеголова потемнело. Заметив это, вампир спокойно добавил:

– Он идет с нами на Хлынь.

Бычеголов пригнул голову и недоверчиво сверкнул глазами.

– Зачем ему это? – прорычал он.

– Я пообещал ему денег, – ответил стригой. – К тому же, Самоха влюблен в княгиню Наталью. Каждому из нас нужно свое. Тебе – человеческая кровь, мне – княжий трон, а ему – княгиня.

Бычеголов прищурил налитые кровью глаза.

– Это правда?

– Да, – ответил Лагин.

– Люди – странные существа, – проговорил Бычеголов. Затем чуть повернул голову и негромко позвал: – Диона!

Колесница с Дионой подъехала и остановилась рядом.

– Проверь разбойников, – так же негромко распорядился Бычеголов.

Диона взглянула на приближающегося всадника и подняла правую руку. Темный глаз у нее на ладони раскрылся, от ладони пошло слабое золотистое свечение. Диона поводила немного ладонью, затем опустила руку и сказала: