Выйти замуж за злодея - Марина Ефиминюк

Самого хозяина местных красот в кровати не оказалось.

— Рен? — позвала я, но в ответ прозвучала тишина.

Завернувшись в мужской халат, на нетвердых после сна ногах я прошлепала в гостиную. Стол был накрыт к завтраку: стояли тарелки с серебряными колпаками, кофейник и чашки. Видимо, пока я спала, в домик заходили слуги — кто-то оставил возле дивана мой саквояж. При мысли о чужих людях, которые могут увидеть разобранную спальню и, главное, простыню, брошенную ночью в ванной комнате, мне стало дурно. Спрятать, что ли в сумку, чтобы никто не увидел?

— Доброе утро, — произнес Соверен за моей спиной.

От неожиданности я подпрыгнула на месте и рявкнула:

— Что за привычка все время подкрадываться?

С мокрыми после купания в море волосами, раздетый по пояс и босой, он выглядел невероятно привлекательным. Для человека, прикончившего почти бутылку крепкого спиртного, пожалуй, даже слишком.

— Буду знать, — улыбнулся он, сверкнув обворожительными ямочками, заставлявшими сердце приятно екать.

— Что?

— По утрам ты брюзжишь, как старушка. — С беспечным видом он подошел к столу, снял колпаки и проверил, чем нас собрались потчевать. — Не хочешь искупаться? Вода отличная.

— Еще слишком холодная, — буркнула я, должно быть, насупленным видом подтверждая, что по утрам похожа на престарелую склочную матрону. Подхватила саквояж и спряталась в ванной комнате.

Едва я успела привести себя в порядок и натянуть чистое белье, когда дверь распахнулась. Упершись ладонями в дверной косяк, муж замер в проходе. Долгий взгляд остановился на моей фигуре, едва прикрытой кружевным лоскутами. Соверен мучительно сглотнул и вымолвил севшим голосом:

— Лэри?

— Я взяла только теплую одежду.

— Попросить кого-нибудь прислать летнее платье?

— Пустая трата времени и денег. Я подумываю надеть туфли и вернуться в спальню, как есть. Что скажешь?

Глаза Соверена потемнели.

— Оставь только туфли. — Его голос охрип.

— А остальное? — невинно поинтересовалась я, включаясь в игру.

— Сними. При мне... Медленно.

Мы потратили половину дня, чтобы стереть неприятные ночные воспоминания. Стоило признать, в первый раз я ошиблась. Супружеский долг — замечательное пикантное обстоятельство в отношениях мужа и жены, если отдавать его с огоньком и задором, без лишней скромности и до полного изнеможения.

— Синие, — пробормотал Соверен, когда все еще тесно прижатые мы пытались вернуть и дыхание, и осознание реальности. — У тебя синие глаза. Как я и думал.

Мне хотелось навсегда остаться на теплом крошечном острове, запереться в маленьком домике. Однако, чтобы спрятаться от мира, нужно было выходить замуж за другого мужчину, точно не за главу семьи-основателей. Например, за экскурсовода Шерочку! Правда, убежищем для нас стал бы какой-нибудь музейный чулан, куда муженек, распробовав остроту «супружеского долга», по собственному желанию спрятался бы от энергичной матушки.

В случае Соверена Гарда в роли неугомонной матери выступила банда личных помощников и советников. Серьезной и мрачной компанией они нагрянули ранним утром, задолго до того часа, когда просыпались нимфы, всю ночь занимавшиеся приятными глупостями со страстным и исключительно выносливым мужчиной. До обеда шло закрытое совещание в кабинете тесной башни Кэссл. Потом Соверен сладко поцеловал меня, пообещал, что скоро появится и, окруженный многочисленной свитой, через портал отправился на Тегу. «Не скучай», — легко попрощался он. И не вернулся ни вечером, ни ночью, ни на рассвете.

Утром заголовки газет взорвались шокирующей новостью: накануне на главу семьи-основателей Гард было совершенно покушение. Я узнала о том, что любимый человек едва не погиб от черного проклятья из новостных статеек, а не из человеческих уст.

До дождливого Тегу пришлось добираться порталом через остров Эльба — тот, что открывался со стороны башни Гард заблокировали. Прежде чем поймать извозчика, я купила в уличном киоске сразу несколько газет с кричащими заголовками. Только кеб тронулся и затрясся по мостовой в сторону каменного моста, соединяющего острова, я поспешно начала перечитывать новости, поднося газетные сероватые листы с мелкими строчками к окошку.

В одной говорилось, что Соверен Гард находился при смерти, в другой — будто выпущенное неизвестным темным магом проклятье прошло мимо и вообще не задело хозяина острова, а в третьей утверждали, что покушение — байка, с помощью которой башня Гард пытается скрыть повышение налогов за пользование дорогами и мостами острова Тегу. И кому, спрашивается, верить?!

Я чувствовала себя оцепеневшей. Не мучили ни страх, ни злость, их полностью заслонила почти детская обида. Почему никто из тех, кто знал о венчальном обряде, не прислал мне хотя бы коротенькой записки? Я не просила многого, ни на что не претендовала, ничего не требовала — пара слов, что Соверен Гард в порядке. Или совсем не в порядке. Может, он лежал при смерти, получил ожог на все лицо, лишился какой-нибудь части тела, а я-то и не в курсе!

По немыслимым заторам, накрутив себя до состояния крепко сжатой пружины, я добралась до центра Тегу. Площадь Гард в послеобеденный час казалась спокойной и мирной. Накрапывал мелкий дождик, влажно блестела серая брусчатка. На башенный шпиль была нанизана шапка дымных облаков. Люди, кому не повезло выйти на улицу в непогоду, прятались под расправленными зонтами и старались поскорее скрыться от холодной мороси. На мраморных ступеньках возле главного входа терлись репортеры с зачехленными магическими гравиратами.

Покосившись на газетчиков, я вошла в двери башни. Дорогу в неприступную мужнину крепость перегородили суровые стражи с нашивками элитного отряда боевых магов. Они сурово смотрели на нимфу с маленькой сумочкой, со свернутыми газетами под мышкой и пропускать не собирались. Не помогали ни жалобы, ни уговоры, ни самые несчастные глаза, какие я могла состроить, начиная кипеть от злости.

— Могу я хотя бы попросить передать записку помощнику господина Гарда? Без сомнений он ко мне спустится.

— Вас таких с записками целый отряд башню с утра осаждает, — с намеком на газетчиков кивнул охранник в сторону тяжелых входных дверей.

— Я не прошу пропустить меня, но вызвать помощника-то можно? — Как всегда гнев стопорил отчаянье. — Послушайте, я не чужой человек Соверену Гарду. Если не хотите проблем…

— А кто вы? — решили поосторожничать с напористой нимфой ребята.

— Вообще-то…

Голос исчез. Я пыталась выговорить запрещенное «законная супруга», но не могла выдавить ни звука. Впервые испытать действие темного заклятья о неразглашении было, мягко говоря, неприятно. В сумочке лежала грамота из храма, написанная мелким, неровным почерком обрядника. Я бросила на курорте абсолютно все вещи, но не этот важный документ, однако раскрыть застежку, достать сложенный лист, расправить и продемонстрировать доказательство чужим людям — не могла. Что-то внутри не позволяло.