Зло именем твоим - Александр Афанасьев

Еще одна команда снайперов-разведчиков находилась в «Хаммере», следующем за головным танком.

— Три. Три цели в моем секторе. Два «РПГ».

— Шесть… в моем секторе шесть. В мечети… кажется, пулеметная точка, ее нужно убирать первой.

— Есть…

— Парень у «диско», за домом.

— Водитель?

— На месте. Они ждут.

— Мак, возьмешь их.

— Есть.

— Начинаем, господа. В эфире просто бешенство творится.

Красное перекрестье прицела тяжелой снайперской винтовки замерло на первом номере расчета то ли тяжелого гранатомета, то ли ПТРК — по крайней мере выглядела эта штука так, что ее стоило опасаться.

— Ноль.

Хлопок, снайпер произносит про себя «один», перемещает прицел влево и делает еще один выстрел. Второго отбрасывает от установки.

— Минус два…

Перекрестье на изящной, древней решетке, из-за которой торчит пулеметный ствол, там, на минарете — пулемет, с ним можно контролировать всю жилую зону и окраины, можно врезать и по ним, если они не обкурились и вовремя сориентируются. Плохо, что не видно самого расчета… снайпер начинает стрелять, всаживая в решетку пуля за пулей и видя, как выламываются куски из стены, из решетки. Пулеметный ствол остается неподвижным.

— «Диско» на крыше — Танго-юниформ…

Один из гранатометчиков, видимо, поняв, что что-то неладно, пытается перебежать — и бесшумная очередь настигает его, он спотыкается и падает навзничь.

— Минус один…

Машина начинает движение, парень за «диско» насторожен и сосредоточен, он понимает, что что-то не так — но он не стреляет, он пока целится. Машина продвигается по единственной улице поселка, чтобы обстрелять подошедших по дороге американцев, по-видимому, они недоумевают, почему передовой дозор не сообщил о кафирах, они так ничего и не поняли. Бесшумная очередь, пущенная с точно рассчитанным упреждением, отбрасывает его от пулемета, следующая бьет точно по лобовому стеклу, машина катится еще какое-то время, потом останавливается.

И эти — Танго-юниформ.

* * *

Зашевелились, ублюдки…

На улицу выкатывается какой-то бронетранспортер, странный, больше похожий на машину, обшитую броневыми листами и с пулеметом. Он катится, не приближаясь к танковой колонне, а удаляясь от нее, пытаясь сбежать — но первому лейтенанту Теллу это отлично видно, даже через бронестекло защиты ганнера. Он высчитывает упреждение, нажимает на спуск — и наблюдает за тем, как трассеры летят к обреченной машине. И накрывают ее — сверху, они попадают в нее сверху. Машина останавливается — сразу.

— Иеху!

* * *

— Вот придурок…

Тишина сменяется выстрелом, за ним еще один и еще. В деревне начинают стрелять, пока неуверенно, не видя цели. Деревня просыпается.

— Неважно. Он отвлечет их от нас. Работаем.

Гранатометчик прячется за дувалом — и при попытке высунуться для выстрела пуля отрывает ему руку вместе с гранатометом.

Еще один выскакивает в проем между домами — и падает от неслышной, но смертоносной очереди. Все это больше похоже на компьютерную игру — они расстреливают врагов, а те даже не знают, что происходит.

Рокот и перестук гусениц до разведчиков доходят не сразу. Но доходят. От деревни ведут две дороги, одна из них в горы, другая к нужному им перевалу — и свет фар в сочетании с глухим ревом дизелей говорят о том, что начались настоящие неприятности.

* * *

— Громила-один, это Койот. Наблюдаем бронетехнику противника, пока видим две единицы. Это «Т-72», повторяю — «Т-72». «Т-72» идут сюда, до них примерно два клика.

— Вас понял, «Т-72» в двух кликах от нас.

Первый лейтенант моментально ныряет вниз, люк за собой не закрывает. Кажется, настало время для настоящей работы.

— Вперед! Башню на девяносто, заряжающий — САБОТ. У нас два «Т-72», огонь с ходу по головному.

— САБОТ в стволе, сэр.

— Сэр, мы сблизимся с деревней, нас могут достать из «РПГ».

— Ни хрена они не могут. Пришло время настоящей работы…

— Есть прицеливание!

— Стоп! Огонь!

Это был риск, но риск рассчитанный. Если танк остановится — он станет мишенью, но и сам сможет стрелять намного точнее, а цель сможет захватить намного быстрее. Что же касается «Т-72» — взрыв и вспышка должны ослепить его и так никуда не годные приборы ночного видения.

Выстрел! Танк качнулся, загудел насос продува ствола.

— САБОТ! Заряжание!

— Попадание! Есть попадание!

— Контроль! Контроль!

Не раз и не два было так, что увлекшийся экипаж, решив, что вражеский танк подбит, от него же и получал плюху калибра сто двадцать пять в подарок. Что ни говори — русский «Т-72» сделан крепко, даже в экспортной, изначально ослабленной версии. Даже САБОТ с урановым сердечником может не убить его с первого раза, тем более, если стреляешь не в борт, а в лоб.

— САБОТ в стволе, сэр!

— Прицеливание!

В паре километров отсюда — наблюдать удобно, потому что подбитый «Т-72» расположен выше, чем охотящийся на него «М1» — ситуация наконец проясняется. Подбитый иранский танк взрывается, вспышка — и вверх тяжело летит башня с длинным стволом.

— Первый уничтожен! Я видел взрыв!

— Где второй! Где второй?!

Только бы не начал отходить. Если он начнет отходить, да еще он будет знать о наличии рядом американской танковой колонны… и сообщит о ее присутствии по связи дальше… одному Богу известно, что может случиться. Они сунули палку в осиное гнездо — и осы могут чертовски больно ужалить.

— Второго нет.

Черт…

— Громила-один, запрос, всем, кто наблюдает танки. Мы не видим второй танк, повторяю — у нас нет визуального контакта с целью, прием.

— Громила-один, это Койот. Наблюдаем второй танк, он пытается отойти, движется задним ходом, прием.

— Койот, этого нельзя допустить, повторяю — этого нельзя допустить, прием.

— Громила-один, вас понял, атакую.

В небо взлетает яркая, ослепительно-белая звездочка, она летит по очень крутой траектории — а потом вспыхивает еще ярче и устремляется вниз. Гремит взрыв.

— Наблюдаю вспышку, повторяю — наблюдаю вспышку.

— Громила-один, танк противника подбит, повторяю, танк противника подбит. Наблюдаю танго, повторяю — один танго из экипажа пытается спастись. Уничтожить?

— Койот-один, отрицательно. Пусть сваливает.

— Громила-один, вас понял…