Марица - Александра Европейцева

Я бросила тюк с вещами на кровать и подошла к окну. Улицы Элантры кипели жизнью: было слышно, как торговцы выкрикивали цены, дети бегали между повозками, а где-то вдали слышались звуки кузнечного молота. Жизнь текла своим чередом, будто ничего не произошло.

К полудню я уже стояла у ворот королевского дворца, называя стражникам, глядевшим на меня с некоторым недоверием, свое имя.

— А вы точно тэба Лантерис? Та самая, которая героиня? — спросил молоденький стражник, за что получил от напарника хмурый взгляд.

Видимо, в его представлении я должна была выглядеть по другому. Могущественной волшебницей в зрелых годах, высокой, от взгляда которой армии обращались в бегство. А вместо этого — невысокая, худая девчонка в сером дорожном платье и с волосами, заплетенными в неизменную косу.

— Да, это точно я.

— Обождите здесь. Принцу доложат.

И я ждала, переминаясь с ноги на ногу, рассматривая дворец при дневном свете. Белоснежные стены, украшенные резными гербами, высокие шпили, увенчанные флагами с гербом Ангара. Ворота, возле которых я стояла, были отлиты из бронзы и покрыты замысловатыми узорами, изображавшими сцены из истории королевства.

Стражник вернулся быстрее, чем я ожидала.

— Его Высочество ждёт вас в восточном крыле. Проводить вас поручено мне.

Я кивнула и последовала за ним по широкому мощеному двору, мимо фонтанов и цветущих клумб. Солнце припекало, но в тени высоких колоннад было прохладно.

— Вы впервые во дворце? — спросил стражник, стараясь быть вежливым, но любопытство всё равно прорывалось в его голосе.

— Да, — коротко ответила я, не желая поддерживать беседу.

Он замолчал, но через пару минут снова не выдержал:

— Вы ведь правда та самая, что спасла генерала Янга? И корта Феорильи?

— Да.

— А правда, что вы… — он запнулся, подбирая слова, — что вы видите будущее во снах? Сновидец?

Я остановилась и посмотрела на него. Его лицо было молодым, открытым, в глазах — неподдельный интерес.

— Правда, — наконец сказала я. — Но это не всегда приятный дар.

Он кивнул, как будто понял, и больше не задавал вопросов.

Восточное крыло дворца оказалось тихим и почти пустынным. Здесь не было толп придворных, только редкие слуги, спешащие по своим делам. Стражник остановился перед высокой дубовой дверью, украшенной резным гербом принца — серебряным соколом.

— Его Высочество внутри.

Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, и постучала.

— Войдите. — раздался усталый голос кронпринца.

Я толкнула дверь и переступила порог, осматриваясь Кабинет принца был просторным, но аскетичным. Большой дубовый стол, заваленный бумагами, книжные шкафы, карты на стенах. Окна выходили в сад, и солнечный свет мягко освещал комнату.

Истер сидел за столом, и выглядел утомлённым — тёмные круги под глазами, бледная кожа, чуть потухший взгляд. Сейчас он еще больше напоминал себя в том видении, и мне на мгновение стало страшно. Кажется, времени у меня было не так уж и много.

— Марица Лантерис. — Он встал и сделал шаг навстречу. — Благодарю, что пришли.

— Вы знали, что я приду,

— Да. — Он улыбнулся, но улыбка не добралась до глаз. — Но я всё равно благодарен.

Тишина повисла между нами. Я ждала, что он заговорит первым, но он, казалось, собирался с мыслями.

— Так чего вы от меня хотели? — спросила я, не выдержав.

Пальцы нервно теребили край рукава. Мне было не комфортно здесь, в этом кабинете, и почему-то возникло детское желание прижаться к маме и папе. Я едва заметно тряхнула головой, пытаясь привести мысли в порядок.

Кронпринц вздохнул и подошёл к окну, глядя в сад.

— Мой отец ненавидит меня, — сказал он тихо. — Не просто не любит — ненавидит. И я знаю почему. И теперь он хочет лишить меня наследства. Это ни для кого не секрет. Канцлер Марц пытается убедить Совет что я… нестабилен. Что мои решения подвержены эмоциям. И если они проголосуют за отстранение меня от престола, наследником станет кузен Лориан.

Я вспомнила видение — короля Лориана с перекрученной шеей, канцлера Марца, приколотого к трону.

Восстание, кровь, хаос.

— И у него уже почти это получилось. Но вот что интересно — принц повернулся ко мне, ухмыляясь. — Вдруг началась война. С Феорильей. Это отодвинуло на второй план вопрос о лишении меня статуса наследника престола. Но интересно тут другое. Вы хотите знать, почему отец ненавидит меня, а мать сторонится?

Я не ответила, потому что знать подробности отношений в королевской семье желанием не горела, а отказаться уже было невозможно. Меня все равно не послушают.

— У меня была младшая сестра, — начал Истер, и его голос звучал глухо. — Она родилась восемнадцать лет назад, когда отец, по велению деда, служил послом в Иных землях, в маленьком королевстве Сибург. Поскольку связь между королевствами почти отсутствовала, а деду внуки, как и сын, были менее интересны, чем фаворитки и кутежи, о её рождении здесь никто не знал. — Он говорил медленно, будто каждое слово давалось ему с трудом. — И с первого дня её появления… всё изменилось.

Он отвернулся к окну, его пальцы сжали подоконник так, что костяшки побелели.

— Она была… маленькой куколкой. Умной, доброй, с лёгким характером. Отец души в ней не чаял. Мать — тоже. А я… — его голос дрогнул, — я ревновал. С каждым годом эта ревность росла, как яд, разъедая меня изнутри.

Я не знала, что сказать. Его исповедь была настолько откровенной, что казалось, будто он разрывает рану, которая никогда не заживала.

— Нет, родители не принижали меня, но… Я делал всё, что от меня требовали. Был образцовым наследником, учился, сражался, советовался с мудрейшими. Но именно ее баловали. Для нее всегда было доброе слово, поцелуй. Объятия. А с меня все больше и больше требовали. Это… злило и обижало. Когда ей было три года, — продолжил он, — я усадил её в коляску и смог незаметно для стражников выйти из дворца. Довёл до порта… оставил там. Думал, её заберут другие мама и папа. А я останусь один в семье, и вся их любовь будет принадлежать лишь мне.

Тишина в кабинете стала густой, как смола. Я едва дышала, чувствуя, как сердце колотится в груди.

— Но её не забрали, — прошептал Истер. — Её разорвали голодные псы. Нашли тело по кровавым кускам… в том числе