Перекресток миров - Дарья Вознесенская

Конечно, обвинили не только нас.

На суд отправлялись также короли Гртана и Антана, несколько эльфов и многочисленные наездники, которых даже взяли под стражу. Все причастные и потенциально причастные к предыдущим событиям.

Я злилась. С таким подходом им следовало обвинять и себя — за бездействие. За медлительность.

Совет Императоров был, безусловно, наивысшим органом власти на всех четырех планетах, но старался не вмешиваться во внутренние дела империй и рас — сколько их сменилось вместе с границами за тысячи лет. У Совета были свои правила и законы, регулирующие его деятельность, а также жрецы и советники, которые ни по праву рождения, ни по положению не были выше королей, но формально следили за тем, чтобы общие законы соблюдались представителями одинаково.

Проблема была в том, что убит был как раз член Совета, которым автоматически после смерти отца стал Гаш Арели. И переворот затронул слишком много рас. И если я, от имени императора Таларии, требовала внеочередного созыва для решения ситуации с Ртаном и спасения таларийцев, то сами законы требовали ответить за этот переворот и за всех погибших.

Да, мы защищались, и не наша вина, что все произошло так, как произошло. Да, сам Арий был членом Совета, а значит, в какие-то моменты будет как судьей, так и обвиняемым.

Но все равно меня злила та несправедливость, что заставляла меня и моих близких предстать перед судом.

А еще я боялась.

Я никогда не попадала в тюрьму, и мне никогда не предъявляли обвинений. Ни на Земле, ни в этих мирах. И то, что это произошло, не укладывалось у меня в голове. Я — убийца? Преступница? Маг, которого надо взять под стражу и казнить?

Спустя сутки я продолжала паниковать и ходила из угла в угол в своей комнате в сартанском дворце, снова и снова переживая ту сцену на приеме.

Так и застал меня Арий.

— Анна…

— Я боюсь. — Я прижалась к мужчине. — Что, если меня сочтут виновной? Я ведь действительно убила его… А если тебя или Рона накажут или еще что-то там произойдет?

— Все будет хорошо, не волнуйся. Это всего лишь формальность.

— Формальность?! Я бы не назвала это формальностью… Ведь вы будете не теоретически обсуждать, что делать с Ртаном, а стихии вовсе не формально будут решать, кто виноват… И если меня признают убийцей, да еще без всяких смягчающих обстоятельств…

— Этого не произойдет.

— Почему ты так уверен? Я вот ни в чем не уверена… И какое меня ждет наказание? Что они со мной сделают? — я в волнении закусила губу. Удивительно, что, столько пережив за эти недели, я снова не могу наслаждаться покоем.

— Анна. — Арий обхватил мое лицо ладонями и внимательно на меня посмотрел. — Я. Не дам. Тебе. Навредить. Понятно? И если для этого Таларии придется перессориться и разорвать отношения со всем Советом — мы это сделаем. И если мне придется отбивать тебя у стихий — значит, так и будет. Понятно? Ни ты, ни я, ни Рон с Фарном и Ариэлем не пострадают и ни одного дня не проведут в тюрьме.

Я смотрела на Правящего и думала о том, что верю ему. И я поняла, что он так и сделает. И Геллард его поддержит.

— К тому же у нас в Совете гораздо больше друзей, чем тебе кажется. Так что прекращай нервничать. Тебе нужно отвлечься.

— Отвлечешься тут, — буркнула я. — То тебя спасать надо, то замуж выходить, то под суд идти…

Арий хмыкнул и медленно стянул с себя камзол.

— Спорим, я знаю, что тебя отвлечет? — спросил он чуть охрипшим голосом.

Я смотрела на него и чувствовала, как разгорается внутри меня желание, сжигая все мои страхи и неуверенность. Он подошел ко мне и нарочито медленными движениями начал развязывать шнуровку.

— Мне нравится, что ты снова носишь платья, — прошептал он мне на ухо, опаляя его своим дыханием. — Когда я смотрю на тебя, то представляю, как легко задрать эти юбки, раздвинуть твои совершенные ножки и…

Я заставила его замолчать поцелуем.

Сегодня не было место нежности.

Мы срывали друг с друга одежду со звериным голодом, желая почувствовать себя живыми. Вместе. Я застонала, когда наконец прикоснулась к нему обнаженной кожей, когда он резко оттянул мою голову за волосы и впился в мою шею, не переставая гладить спину, руки, бедра — все, до чего он дотягивался. Он уронил меня на кровать и на мгновение навалился всем весом сверху, давая почувствовать свою силу и твердость.

Я вцепилась в его волосы, когда жаркие губы переместились с шеи на грудь и резко дернула его голову вверх.

— Не могу больше ждать. — Меня уже колотило от неудовлетворенности.

Арий послушался, с рыком вошел в меня, а я закрыла глаза от невероятных ощущений.

— Смотри на меня, — жарко прошептал мужчина. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня… Моя… жена…

С каждым толчком его глаза темнели все больше, затягивая меня в водоворот. Татуировка жглась, но это жжение было приятным; внутри меня волны магической силы сменялись невероятным наслаждением. Мне хотелось, чтобы он брал меня грубо, заполнил меня всю, до конца, собой, и Арий, похоже, понимал это, выбивая из меня стоны страсти и удовольствия. И когда по глазам полоснул свет, а внутри меня взорвался фейерверк, сопровождаемый криком Правящего, я простонала: