Опасное наследство - Екатерина Соболь

Снаружи было яркое, свежее утро. Снег мокро сверкал, и в этом влажном блеске ощущалось дыхание весны. Молли снова нацепила мой плащ, висевший в холле. Я взял себе другой. Шляпу на этот раз тоже не забыл – не хотелось привлекать лишнего внимания. Мертвецами в городе, может, сегодня никого и не удивишь, но я ведь не такой, как они.

Мы вышли за ворота, и Молли расплылась в улыбке.

– Мистер, у меня идея.

Я покосился на нее. Меня обуревали противоречивые чувства – легкое раздражение, потому что слуги не должны по любому поводу высказывать свое мнение, и удовольствие при виде ее живого, румяного лица, на которое уже вернулись все краски: здоровый цвет кожи, яркость ресниц, блеск глаз.

– Какая? – мирно спросил я.

– Если я уеду, кто присмотрит за леди Бланш? Она абы кого к себе не подпустит, мы должны кого-нибудь сами ей найти.

– Да, конечно. У нас слишком мало дел, поэтому займемся еще и этим.

Шутки она не поняла и с энтузиазмом закивала.

– Ваш папенька помогал хорошим людям находить работу, а давайте и вы так сделаете? Наш старик, например, хороший человек, – ну, тот, что читать умеет, – а если в голове получше пошарить, я вспомню еще парочку тех, кто был добр, пока я в Фоскаде сидела.

Я задумался. Вообще-то мысль была неплохая. Я желал леди Бланш всякого счастья, да и отец в своем письме просил отнестись к ней с заботой и уважением. Счеты к паразиту Флинну у меня оставались, хотя, признаться, в основном я чувствовал приятное злорадство. Он понятия не имел, какое сокровище получил и упустил вместе с рубинами.

– Ладно, – милостиво кивнул я.

Улицы сегодня были удивительно пустынны, но мы все же постояли на тротуаре, ожидая, когда покажется хоть какой-нибудь экипаж.

– Я так счастлива, – вдруг сказала Молли.

– Рад слышать, – сдержанно ответил я, но в глубине души тоже почувствовал счастье.

Наконец показался экипаж, и весьма приличный. Возница притормозил, его лошади предсказуемо забеспокоились, но, думаю, они всякого насмотрелись за утро и устали шарахаться от странных запахов и непонятных личностей. Возница присмотрелся ко мне, но если я и выглядел странновато, то уж точно выигрывал по сравнению с теми, кто сейчас бродил по городу.

Я быстро сунул вознице крупную монету и влез в экипаж, как старик, – увы, гибкости в теле пока не прибавилось. Молли важно, как знатная дама, забралась вслед за мной. Она сияла так, что неловко было смотреть, и я не сразу, но понял причину: она никогда еще не ездила в таком богатом экипаже.

– Езжайте прямо, – сказал я, потому что, конечно, не знал адрес приюта для безработных ирландцев. – А дальше я покажу дорогу.

Пока мы ехали по городу, я замечал тут и там нетвердо шагающие фигуры в чистой, новой одежде: ну конечно, их ведь приодели для последнего прощания. В основном бродили старики, но попадалась молодежь и даже дети. Лошади дрожали и дергались, но бежали: кажется, остановиться им было еще страшнее, чем продолжать путь.

Направление я вспомнил легко, та прогулка с Молли, кажется, навсегда врезалась мне в память. Лавка с пирожными, которая так понравилась нам в тот раз, сейчас стояла темная, с распахнутыми дверями – наверное, хозяева в ужасе сбежали. Мне стало тревожно. Да и в остальном Лондон выглядел больным, заброшенным, будто заклятие Мерлина, отравлявшее мой дом, теперь растеклось по городу и дальше, по всей стране. Нужно было это исправить, иначе то, что сделали мы с Беном, окажется похуже, чем деяния Гарольда.

А вот Фоскад совсем не изменился с тех пор, как мы с Молли здесь побывали, – он еще тогда выглядел унылым и темным, так что испортить тут было нечего. Обшарпанная дверь была закрыта, но не заперта, – когда мы потянули за нее, она легко открылась. Внутри кто-то тихонько охнул.