Джига со смертью - Дмитрий Дашко

— Это была самая приятная новость за месяц. Спасибо, Колман. Дайте мне адрес этой льдины: я вышлю Морсу посылку с теплыми носками.

— Рано радуетесь, Гэбрил. Я могу осложнить вашу жизнь ничуть не хуже Морса.

— Извините, лейтенант, но вам что, больше заниматься нечем? Сдался вам одинокий несчастный сыщик…

— Хотите меня разжалобить, Гэбрил? Предупреждаю заранее — эмоций во мне не больше, чем в камне.

— Ну, хоть это нас объединяет.

— Вы намекаете на ваше прозвище Сухарь?

— Да.

— Пытаетесь казаться круче, чем на самом деле, — уверено заявил Колман. — Внутри вы мягче воска.

— Только не в тех случаях, когда речь заходит о гонорарах. Тогда я становлюсь твердым как кремень.

— Никогда не слышал, чтобы вы страдали патологической жадностью.

— Вы просто встречали не тех людей. Хотите, назову вам пару-тройку фамилий?

— Возможно, в будущем, — Колман бросил взгляд на часы. — Собирайтесь, Гэбрил.

— Куда? — удивился я. — Разве мы уже закончили столь увлекательную беседу?

Перспектива мчаться куда-то на сон грядущий меня не прельщала.

— Узнаете позже, на месте. Хочется выяснить степень вашей причастности к одному крайне неприятному происшествию, — туманно пояснил Колман.

— Вы говорите загадками, лейтенант.

— Зачем выкладывать свои козыри? Давайте, Гэбрил, пошевеливайтесь. Там скоро появятся парни из службы безопасности, возможно, даже сам Брутс. Хочу, чтобы вы все увидели еще до их приезда.

— Значит, вы вызвали меня не потому, что соскучились?

— Точно.

Мы спустились к карете. Начался дождь. Крупные капли барабанили по крыше. Я пожалел, что не догадался взять зонтик. Эх, пропала моя одежда.

Ливневые потоки разогнали с улиц всех прохожих. Мы ехали по темным, не освещенным и пустынным проспектам. Вода и грязь летели по разным сторонам. Водостоки не справлялись. На дорогах моментально образовывались огромные лужи.

— Ну и мерзкая же погодка, — поежился Колман, глядя в запотевающее окно.

Словно в подтверждение его слов, еще сильнее потемнело, тучи разверзлись и начался град. Крупные как горошины градины с шумом запрыгали по мостовой. Нам под крышей было еще ничего, но коням и кучеру досталось.

— Этого еще не хватало, — буркнул лейтенант.

Мы переехали через скрипучий деревянный мостик и подкатили к мрачному зданию, похожему на тюрьму.

— Куда вы меня везете? — забеспокоился я.

— Неужели не узнали? Это заброшенные мастерские, принадлежавшие ранее Гильдии ремесленников, — удивился Колман. — Им лет двести. Излюбленное место для игр местной детворы.

— Я здесь впервые. Мое детство прошло на улице.

— Угу, и в богатых домах, которые вы вскрывали и обносили. Не так ли, Гэбрил?

— Вижу, вы неплохо изучили мою биографию. Если я решу засесть за мемуары, возьму вас в помощники.

Карета остановилась у широко распахнутых ворот. Возле них топтался полицейский в непромокаемом плаще. Должно быть, у него была чугунная голова, поскольку града он не боялся.

— Господа из службы безопасности уже прибыли? — осведомился Колман у полицейского.

— Никак нет, сэр, — доложил полицейский. — Тут только Диксон, эксперт.

— А репортеры или газетчики были?

— Никого не было, сэр. В такую погоду кто будет по улицам шастать? Одни мы, полицейские, сэр.

— Отлично, — Колман улыбнулся. — Чего стесняетесь, Гэбрил? Проходите внутрь! Вас ждет любопытное зрелище.

Здесь побывала смерть. Я понял это, как только переступил порог.

На холодном зацементированном полу возле верстаков лежали два тела, укрытых белым саванном. Рядом с ними на складном стульчике сидел капрал Диксон. Он что-то писал на планшете, покоившемся на коленях. Увидев начальство, эксперт встал и отдал честь.

— Работайте, Диксон. Не станем вас отвлекать, — отмахнулся Колман.

Он подошел к одному из тел и отдернул саванн. Я увидел вытянувшееся тело со страдальческой гримасой на лице и глазами навыкате. У покойника из приоткрытого рта вывалился опухший шершавый язык.

— Узнаете? — спросил меня Колман.

— Нет, — солгал я.

На самом деле это был Рив. Я узнал его сразу, как только увидел. Вывалившийся язык наводил на мысли об удушье. Я вспомнил слова Броско, сказанные в Капаче:

«Дворяне пользуются ножичками, а нам достаточно простой веревки, чтобы соорудить удавку. С ее помощью мы мстим обидчикам».

Лейтенант недоверчиво хмыкнул и откинул второе покрывало. Под ним находилось окоченевшее тело графини.

— А эту женщину знаете?

— Впервые вижу. Зачем вы показываете мне трупы? Я за годы войны насмотрелся предостаточно.

— Взгляните внимательнее, Гэбрил, — сурово сказал Колман.

— Зачем? Я и так себе глаза намозолил, — сказал я с отвращением. — Или вы подобно Морсу тщитесь повесить на меня всех жмуриков?

— Не кипятитесь, Гэбрил. Никто вас не обвиняет. Эти люди связаны с убийством Болванчика.

— Да? — недоверчиво протянул я. — И каким образом?

— Самым непосредственным. Их тела обнаружили здесь мальчишки. Помните, я рассказывал вам, что детвора любит тут играть?

— Помню. Представляю, как они «обрадовались», когда нашли здесь это, — я кивнул на покойников.

— Да, бедные детишки. Наткнулись сразу на двух висельников. Сообщили родителям, родители обратились к нам. Мы приехали, сняли трупы и до сих пор гадаем: сами они повесились или их помог кто. С нашими возможностями установить это сложно. Скорее всего — невозможно, — Колман вздохнул. — Начальство склоняется к версии о самоубийстве: при мертвецах нашли посмертную записку, — пояснил он.

— Большая любезность со стороны покойников, — усмехнулся я. — Цените. И что было в той записке?

— Чистосердечное признание в убийстве нескольких человек. Мужчина, его звали Ривом, — эмигрант из Лютании. Он хотел выкрасть регалии императорского дома из музея и нанял Болванчика. После кражи зарезал как лишнего свидетеля.

— Значит, теперь я вне всяких подозрений?

Колман посмотрел на меня косо:

— Пока мы придерживаемся версии о самоубийстве — да. Но меня смутил тот факт, что Рив долго проживал в Капаче, а вы совсем недавно туда наведывались. Припоминаете?

— Было что-то, — неуверенно протянул я, догадываясь, к чему клонит Колман.

— Более того, вы умудрились по дороге в этот городишко перестрелять целую кучу разбойников, — продолжил лейтенант.