Семь чудес и временной разлом - Питер Леранжис

Мой рот молчал. Ни тебе «Эли!», или «Поверить не могу, что у нас получилось!», или «Я сейчас заплачу», потому что мой язык пересох, а ноги понесли меня на скорости, наверное, миллион миль в час навстречу Эли.

Я чувствовал, как губы раздвигаются в улыбке. Впервые в жизни я двигался быстрее Марко. Он и Касс остались позади и в восторге орали во все горло.

Но Эли смотрела на меня с выражением крайнего испуга.

– Джек, нет! – закричала она.

Что-то ударило меня в грудь, и меня отбросило назад. Марко прыгнул мне навстречу, но врезался я в Касса, и мы вдвоем рухнули на мокрую землю.

– Вы идиоты! – закричала Эли. – Джек! Касс! Вы в порядке?

Массарим отрывисто захохотал. Его сопровождающие заулюлюкали. Каменное выражение на лице Ула’ара смягчилось до презрительной ухмылки. Я сел. Боль в груди убивала меня, но мне было плевать.

– Так здорово видеть тебя, Эли, – сказал я.

Она плакала:

– Да, и тебя тоже, Джек. И Марко. И Касса. И Торквина. – Она вытерла слезу. – Погодите… Торквина?

– Вообще-то это Калани, – уточнил Марко. – Она заняла на время тело Торквина. Оказывается, он всего на ступеньку выше обезьяны. Кто бы мог подумать!

Услышав этот ворох английских слов, стражники растерянно переглянулись. И потянулись к рукоятям своих кинжалов.

Эли вздохнула:

– Ребят, держитесь подальше от этих тупиц. Они себя не совсем контролируют. У них тут как раз началось все расклеиваться. Калани только что закончила работу над локули, и Массарим уже приступил к их краже…

– Молчать! – рявкнул Ула’ар. – Не заставляйте меня говорить по-английски!

– Ой, ну пожалуйста, – простонал Марко. – Подумаешь, споем разок песенку из «Скуби-Ду».

– Марко, берегись! – взвизгнула Эли.

Один из стражников Массарима неуловимо быстро бросил в Марко кинжал. Но тот ловко развернулся корпусом вбок в стиле хип-хоп-ниндзя. Кинжал пронесся мимо его груди так быстро, что оставил за собой след в бесконечном потоке льющейся с неба воды.

– Облом, бутерброда из меня тебе не сварганить, – сказал Марко. – Калани, это переводить не надо.

Вдалеке грохнул гром. Массарим молча спешился. Один из его стражников торопливо спрыгнул с лошади и поднял над головой принца что-то вроде зонтика из звериной кожи. Так они и пошли к огромной зеленой глыбе. Чудовище со Сфинксом в пасти уставилось вверх своими лишенными век глазами. Мех на неподвижном заде египетского монстра потемнел от воды. Сложно было сказать, были ли они живы или нет.

Массарим вынул из ножен меч и ткнул им в живот Бегемота. Чудовище дернулось. Его пасть раздвинулась, и помятая Сфинкс мешком шлепнулась на мокрую траву. Бегемот принялся корчиться и заревел, придя в себя после путешествия через разлом. Он попытался цапнуть Массарима, но тот ловко увернулся. Меч он не убрал, наоборот, резко повел им сначала влево, затем вправо.

Зеленое чудовище взвыло и распалось на две части. Из них хлынула желтая жидкость и внутренности, а с ними на мокрую траву выкатился локулус языков.

С триумфальной улыбкой на лице Массарим поднял сферу. Бегемот за его спиной прямо на глазах начал регенерировать и, содрогаясь, пополз в сторону джунглей. Сфинкс, едва дыша, продолжал неподвижно лежать на земле.

Массарим протянул мне сферу и кивнул. Он явно хотел, чтобы я ее взял. Она вся была в желтой мерзости, но Массарим был не похож на человека, привыкшего слышать отказы.

Он уронил локулус мне в руки, и я с трудом сдержал тошноту.

– Не сомневаюсь, что тебя сейчас интересуют два вопроса, – сказал он. – Как я узнал, где был локулус. И как я узнал, что это был локулус языков, с помощью которого ты сможешь меня понимать?

Теперь я без проблем понимал его атлантийский.

– Прямо сейчас меня интересует вопрос, как удержать в желудке съеденный обед, – ответил я. – Но да. И эти два тоже.

Я точно не знал, на каком языке говорил. Но Массарим меня понял, а Касс, Марко, Элоиза и Эли смотрели растерянно, так что, видимо, это был атлантийский.

Массарим приблизил свое лицо к моему. Его стражник не поспел вовремя с зонтиком, и капли дождя, пробежав по носу принца, закапали мне на лицо.

– У меня глубокая связь с локули, – сказал Массарим. – Я всегда знаю, какой из них где находится. Но чего я не знаю – это как они могли оказаться в руках грязных воришек. Но мне на самом деле все равно. Потому что когда воришек не станет, это не будет иметь значение.

– Я не… мы не… мы только что сюда прибыли! – с трудом выговорил я. – Сэр. Ваше высочество. Видите ли, мы из…

– Достаточно.

Он поднял меч, едва не прорезав зонт, и второй стражник бросился к нему с куском кожи и обтер лезвие от остатков желтой вязкой массы, которые не успел смыть дождь.

– Нет-нет, не надо! Я еще даже не родился! – мои собственные слова заставили меня досадливо поморщиться. – Это сложно объяснить. Мы из будущего. Я живу в Бельвиле, штат Индиана.

Он склонил голову набок.

– Я говорю на атлантийском? – на всякий случай уточнил я.

– Да, но твои слова не имеют смысла, – ответил Массарим. – И лишь подозрение в твоем безумии заставляет меня проявить снисхождение.

– Хорошо, – у меня отлегло от сердца. – Снисхождение – это хорошо. Но я не безумен. И я не виновен…

– О? – Массарим вернул меч в ножны. – Что ж, да будет так, я тебя выслушаю. Расскажи, как так вышло, что шесть моих локули исчезли, а потом оказались у вас?

– Э-э… исчезли? – переспросил я.

– Они были заперты в сундуке, который день и ночь охраняли самые верные мои стражники, – продолжил Массарим. – А считаные минуты назад я обнаружил, что они пропали. Я едва не казнил моих лучших людей прямо там. Но я знал, что ни один их них не настолько хитер или глуп, чтобы пойти на подобное. – Он указал на локулус у меня в руке. – И вот же они, два локули, прямо передо мной. Один у тебя в руке, другой, если я не ошибаюсь, это локулус полета, в сумке у тебя за спиной.

Меня затрясло. У путешествий во времени были свои правила. Бегад рассказывал нам о них на одной из своих лекций после нашего прибытия на остров. Я много что позабыл из его уроков, но это осталось в памяти. Рассуждая логически, это невозможно, говорил он. Но наука подчас идет странными путями. Если путешествие во времени будет иметь место, определенные события не смогут произойти. Они пойдут вразрез с законами природы. К примеру, нельзя убить своего предка или помешать знакомству родителей – потому что в этом случае тебя бы самого не существовало. Или встретиться с самим собой, но в более раннем возрасте, потому что один человек не может существовать в двух местах одновременно.