Запятнанный Кубок - Роберт Джексон Беннетт

— З-здесь кое-кто хочет вас видеть, мэм, — сказал он.

— Я же говорила вам, капитан, что нас нужно оставить в покое!

— Я знаю, мэм. Но я знаю, что вы захотите увидеть этого человека, мэм.

— Тогда кто же это? Проклятый император?

— О, нет. Это Файязи Хаза, мэм.

Ярость исчезла с лица Вашты. Она уставилась на Строви, затем на Ану, затем встала.

Пока она обдумывала, что делать, царило ужасное молчание.

— Понятно, — сказала Вашта. — Хорошо. Впустите ее.

Он поклонился и открыл дверь.

Затем Файязи Хаза вошла.

НА ВИД ОНА была примерно моего возраста, ростом с меня, с длинной шеей, огромными фиолетовыми глазами и ниспадающей волной густых, серебристых, прямых волос. Веки были разрисованы синим и фиолетовым, а вокруг ушей — красные узоры. Ресницы были толстыми, как ствол каменного дерева, белоснежный лоб охватывала серая лента с бледно-зелеными прожилками. Ее бледная кожа была так безупречна и светла, что, казалось, почти сияла; эфирно белый проглядывал сквозь разрезы одежд, скрывших почти все ее тело от шеи и до ступней, осторожно переступавших в туфлях на высокой платформе.

Она была, без сомнения, самым красивым созданием, которое я когда-либо видел. Не самой красивой женщиной и не самым красивым человеком, но самым красивым созданием. Казалось, она излучала серебряное сияние, просто проходя по судебной палате, сопровождаемая свитой слуг и телохранителей, вооруженных и бдительных — но какое-то время я мог смотреть только на нее.

Потом я кое-что заметил: кончик ее носа, форму ее лица… Она была сази. Как и Ана, она была единственной сази, которую я когда-либо встречал в своей жизни.

Я взглянул на Ану, чтобы подтвердить свои подозрения. Я увидел, что не только был прав, но и сама Ана никак не отреагировала на появление молодой женщины. Выражение ее лица стало таким странным, что было трудно сказать, бодрствует ли она вообще.

Молодая женщина подошла и встала перед Ваштой, сопровождаемая двумя слугами: оба были сублимами, судя по геральдам, которые они носили на груди, хотя на них не было имперских знаков отличия. Поскольку я никогда не встречал сублима, работающего в частном порядке, я счел это замечательным. За ней, лязгая, шли шестеро ее телохранителей, почти такие же высокие, как креклеры, закованные в сложные пластинчатые доспехи, которые не имели ничего общего с теми, что использовались в Легионе — изготовленные на заказ, не отремонтированные и не используемые повторно. Все в них казалось дорогим.

Файязи Хаза посмотрела на Вашту и слегка поклонилась, едва заметно наклонив голову. Вашта ответила на поклон, но, как я заметил, неохотно. В конце концов, коммандеру никогда не нравится, когда бросают вызов его авторитету.

— Мадам Файязи Хаза, — натянуто произнесла Вашта. — Для меня большая честь видеть вас перед нами. Что привело вас в этот город?

Аметистовые глаза Файязи задрожали, а огромные ресницы затрепетали, как крылья бабочки. Когда она заговорила, ее слова были тихими, с придыханием и странно детскими.

— Я здесь, — сказала она, — с ужасным сообщением.

Я взглянул на Ану и Мильджина, гадая, не для того ли Файязи пришла сюда, чтобы выдвинуть против нас какие-то обвинения. Мильджин выглядел озадаченным, но Ана — нет. На ее лице не отразилось никаких эмоций, и теперь она сидела с загадочным и абсолютно непроницаемым видом, с повязкой на глазах.

— Что это может быть за сообщение, мадам? — спросила Вашта.

— Я здесь, — трагическим тоном произнесла Файязи, — чтобы сообщить об убийстве.

Я подался вперед. Мильджин и Вашта выглядели удивленными. Ана продолжала сидеть совершенно неподвижно.

— Убийстве? — спросила Вашта. — Кого убили?

— Жертвой, — уточнила Файязи, — стал мой отец. Который погиб около тринадцати дней назад.

Я так подался вперед, что чуть не свалился с сиденья. У меня были лишь самые смутные представления о том, кто эта женщина и ее отец, но тринадцать дней назад было восемь дней до прорыва: в тот самый день были отравлены десять инженеров.

Вашта уставилась на джентри:

— К…Кайги Хаза? Кайги Хаза мертв?

Огромные ресницы Файязи затрепетали, на ее лбу внезапно появилась скорбная складка.

— В то время мы не знали, — сказала она, — что это было убийство. Он подхватил какую-то инфекцию. Но после того, как мы... мы долго пытались разобраться в этом, я пришла к выводу, что это было отравление. Что это было убийство. И поэтому сейчас я обращаюсь к вам за помощью в поисках убийцы.

Вашта беспомощно посмотрела на Ану и Мильджина. Недоумение Мильджина только усилилось, но тут на щеке Аны дрогнул мускул.

Затем я услышал, как она усмехнулась и пробормотала, очень тихо:

— Самодовольная маленькая сучка. Вот, блядь, и началось.

Часть IV: АД И ДЖЕНТРИ

ГЛАВА 25

| | |

Из высокого окна било копье белого света, и она сидела в кресле в центре этого холодного света. Ее серебристые волосы были элегантно уложены на плечах, пальцы цвета слоновой кости покоились на коленях. Колени и ступни были плотно сжаты — само воплощение скромности и печали. Все это напоминало сцену с какой-то великой картины: бледная прекрасная девушка, скорбящая у могилы своего отца.

— Я бы, конечно, пришла раньше, — сказала Файязи. И снова ее огромные ресницы затрепетали. — Но я понятия не имела, что смерть моего отца была преднамеренной. И только сегодня, когда коммандер апотов рассказал мне, что несколько инженеров погибли от похожего недуга — и что это действительно был злой умысел, акт убийства, — я решила обратиться за помощью.

Я огляделся. Стены зала были погружены в тень, но доспехи охранников вдоль стен поблескивали, как кошачьи глаза, наблюдающие из темноты за костром. Двое сублимов Файязи сидели по обе стороны от нее. Первый, запечатлитель, был невысоким, бледным мужчиной с довольно мягкими чертами лица, кораллового цвета, и высоким воротником. Глаза настороженные и обиженные, как у отличника, опасающегося, что другие могут превзойти его по успеваемости. Другая, аксиом, была женщиной, высокой и худой, как жердь, с маленькими темными глазками, похожими на иголки, и большим гладким лбом, придававшим ее лицу сходство со скелетом. Пока Файязи говорила, она не двигалась, но ее немигающий взгляд блуждал по комнате и часто останавливался на нас с Аной.

— Пожалуйста, опишите обстоятельства его смерти, — резко сказала Ана.

Аметистовый взгляд Файязи