Тайна Третьего мира - Анна Ветер

Я передал ему мысленный образ сквера, не озвучивая вслух, а то ведь эта придурочная еще туда кинется, когда джинн с лампой от нее смоется. После этого я развернулся в другом направлении и зашагал прочь, оставив бабку с ее сокровищем. Оглянувшись один раз, я с усмешкой пару секунд понаблюдал, как «благочестивая» старушенция мчится уже без своей палочки со всех ног в противоположную сторону, кидая назад вороватые взгляды.

Добравшись на транспорте до сквера, я сел на лавку и приготовился ждать. Джинн появился только через полчаса, неся в руках свою лампу.

– Я сейчас чуть в самолет не врезался. Совсем не смотрят, куда летят! – принялся возмущаться он.

– А что тебя в такую высь понесло-то? – рассмеялся я.

– Ты думаешь, летящая сама по себе лампа здесь внизу никого бы не удивила?! Да я бы вместе с ней сюда пару сотен зевак привел, а то и больше!

– Понятно, – сказал я, беря лампу в руки – джинн уже снова влетел в нее. – Дубль один не удался. Будем думать дальше.

Гениального, как всегда, когда этого требовалось, ничего в мою голову не приходило, поэтому я, увидев, что ближайшая беседка освободилась, неспешно двинулся в ее сторону – там спокойнее. Моя нога уже ступила на первую ступень, когда на плечо легла чья-то тяжелая ладонь. Я резко обернулся и увидел ухмыляющуюся физиономию шифоньеровидного здоровяка, который явно претендовал на то же место. К моей злости от первой неудачи по освобождению джинна и обиде на алчную бабку приплюсовалась еще и эта длань на моем плече, и я просто взбесился:

– Ты в какую больницу собрался? Я подъеду, распишусь на гипсе, – тихо проговорил я, смотря на него исподлобья.

Вероятно, все, что было у меня на душе, не преминуло отразиться на моем лице, поэтому браток, сбивчиво проговорив «Да, ладно... », пожал плечами и удалился.

Надо научиться держать себя в руках. Я сел и попытался успокоиться. Решение придет само, как учила мать. Следует не загружаться проблемой, просто про нее не забывать. Закрыв глаза, я расслабился и стал слушать какую-то птаху, отчаянно солирующую неподалеку.

Неожиданно ко мне в беседку вбежал маленький мальчик и, увидев у меня в руках лампу, заинтересованно подошел поближе.

– Ух ты, а это настоящая лампа?

– Ты знаешь, что это лампа?

– Конечно. Мне мама про такую немного рассказывала.

– Понятно. Да, настоящая.

– С джинном, как у Аладдина из мультика?

– С джинном, – вздохнул я.

– А почему ты его не отпустишь? Он же добрый, ему там плохо!

– Я знаю, но не могу. У меня желаний больше нет, поторопился и все использовал. – «Смешной мальчуган», – думал я, между тем ища глазами его маму.

– А у меня есть желания! – обрадовался он и наклонился к лампе. – Джинн, а ты хочешь, чтобы я тебя отпустил? – спросил он, подняв крышку и стараясь заглянуть в узкое горлышко. Не получив ответа, мальчуган немного раздосадованно посмотрел на меня:

– Ты обманул меня, там нет джинна!

– Есть. – Мне почему-то не хотелось его обижать и уж тем более отнимать веру в волшебство. – Просто, чтобы он тебя слышал, его нужно вызвать. Помнишь, как это делал Аладдин?

– Конечно! – снова просиял мальчуган, потом хлопнул свою маленькую ладошку на лампу и принялся ее яростно тереть.

Я не ожидал, что Джураб захочет выйти, но тот, вероятно, решил порадовать мальца и потихоньку, тоненькой струйкой выполз наружу.

– Слушаю и повинуюсь, – сказал он, смешно сложив руки перед собой. Судя по всему, сценарий мультика он решил соблюсти.

– Вот это да! А ты настоящий? – Мальчик подошел и потыкал в Джураба пальцем. – Здорово! – воскликнул он. – И что, ты все-все можешь?

– Могу, – ответил ему настоящий джинн, и я уже приготовился смотреть неудачную попытку освобождения номер два.

– А ты хочешь, чтобы я тебя освободил? – горел энтузиазмом мальчуган.

– Этого хочет любой джинн, – горестным голосом произнес Джураб и поклонился.

– Тогда я тебя освобождаю. Ты свободен! – Я аж подпрыгнул от неожиданности и посмотрел на столь же удивленного джинна, а он на меня, как бы спрашивая: «Я не ослышался?» – И что, ты теперь свободен? – отвлек наше внимание малец.

Мы попросили его произнести стандартную формулировку, и потом Джураб, изобразив изящный отрыв хвостика от лампы, радостно воскликнул:

– Ура, я свободен! Большое тебе спасибо, юный спаситель! Хочешь ли ты, чтобы я выполнил какое-нибудь твое желание?

– Нет. Ты отдыхай, а то навыполнялся уже разных желаний. Ты их, наверное, у-у-у сколько выполнил. – Он поднялся на носочки и изобразил в воздухе огромный, по его разумению, круг.

– И все же. За твою доброту я дам тебе одно желание. – Джураб нарисовал в воздухе коробочку, открыл ее, извлек и протянул ему небольшой орешек. – Когда надумаешь, что загадать, расколи орех, произнеси свое желание, и оно непременно исполнится. – Мальчишка взял орех, повертел его в руке и сунул в кармашек шорт.

– Спасибо! – просиял он.

– Дима! Дима, ты где? – услышали мы голос молодой женщины.

– Ой, мама меня ищет! – заволновался малыш. – Не бойся, я про тебя ей не расскажу, – пообещал он Джурабу и, помахав нам ладошкой, выбежал из беседки.

Мы проводили его взглядами, и я спросил:

– Ну что, вторая нить порвалась?

– Знаешь, по-моему, да. Никогда бы не подумал, что на свете есть бескорыстные люди. Пять веков живи, пять веков удивляйся...

– А ты действительно дал ему орех с желанием?

– Конечно. Такое добродушие должно быть вознаграждено! Как только он его разобьет, мне поступит сообщение о его желании, и я его сразу исполню.

Я откинулся на спинку лавочки, вытянул ноги и задумчиво проговорил:

– Представляю, что это будет за желание... Сдать экзамены на хорошие отметки и с первого раза. Нет, быть самым крутым, чтобы та девчонка влюбилась. Или просто иметь тачку последней модели.

– Эй, – усмехаясь, вернул меня на землю Джураб, – это его желание, а нам еще третью нить рвать...

Много лет спустя, я встретил Джураба и, вспомнив этот случай, спросил, воспользовался ли малец волшебным орехом. Оказалось – да. Когда Диме исполнилось двенадцать лет, он, сидя у кровати тяжело больной матери, вспомнил об орехе, разбил его и пожелал: никогда больше не болеть маме и себе. Джинн сдержал свое слово.

Я встал, взял лампу и пошел на выход из парка. Уже темнело, и я решил заночевать у родителей матери. Бабушка всегда была рада, когда я бывал у нее.

Неожиданно воздух прорезал истошный вопль:

– Вот он! Ловите! Держите негодяя.

Я обернулся и увидел до боли знакомую алчную бабулю с тремя абсолютно незнакомыми братками, которые наступали с явными намерениями почесать об меня кулаки. Я вполголоса обрисовал ситуацию Джурабу и, незаметно закинув лампу в кусты, стал ожидать парламентеров бабки-«спасительницы».