Охотники. Мегалиты Империи - Ник Перумов

– Приехала к тебе и застала у тебя другую… И… всё перевернулось как-то. Кувырком полетело. – Она прикусила губу. – Нет, не говори ничего. Я и так уже это слышала. «Мы расстались, мы разошлись, ду-ду-ду, бе-бе-бе».

Вениамин безмолвствовал.

– Ну, почему ты молчишь? Сказал бы: «Я всё время думал только о тебе». Или: «В каждой женщине я видел только тебя». Вы, мужчины, очень навострились… работать языком.

– Санди, сейчас не время… – беспомощно проговорил он. – У нас мегалиты Империи под Академией, у нас вампиры на пороге, у нас Красная Упырица, что делает новых в огромном числе…

– Всё это, – Алисанда глядела вперёд, строго меж ушами коня, – никак не может мне помешать говорить о нас с тобой.

– О нас с тобой?

– Конечно. Разве ты не видишь здесь перста судьбы? Тебя увела девушка Асти и погибла…

– Санди…

– Не перебивай. Она погибла. Ты ушёл мстить за неё, связался с охотниками. Сильно подозреваю, у тебя там были ещё… барышни. Ух, как же они меня раздражают!

– Кто? Какие-то неведомые «барышни»? И, уж раз на то пошло, «барышень» у охотников не бывает.

– А кто бывает? – заглянула она ему в глаза. – Такие, огонь-девки, носят штаны, стригут волосы, не стесняются шрамов на щеках, и могут помочиться стоя, когда надо затушить костёр?

Вениамин поперхнулся. Лицо заливала краска.

– Хочешь, чтобы я стала такой? Срезала бы локоны, повыбрасывала платья и безделушки, позабыла про макияж, маникюр, пилинг и прочее, ходила бы с обломанными и грязными ногтями, носила пару кинжалов за широким поясом, ботфорты и…

– Санди, ботфорты – это сапоги для верховой езды, и на лошадях, а не на варанах. Мы, охотники, всегда носили совсем другую обувь. Высокие ботинки на стяжках, мягкие, из кожи выверны, внутренний слой…

– Так. Ага. Поговорим о башмаках. И вообще о снаряжении охотников за вампирами. – Глаза Алисанды метали молнии.

– И-извини. – Вениамин отвернулся.

– Нет уж, – прошипела вдруг она. – Смотри мне в глаза!

– Изменщик, – быстро докончил он. – Песня такая есть. Народная. У половинчиков. Про то, как любили друг друга парень да дéвица, потом парень в другую деревню поехал, а там себе новую кралю нашёл…

– Вен! Замолчи. Пожалуйста.

Он послушно замолчал. Опять. Но в глаза Алисанде не смотрел.

– Неужели я должна сама тебе сказать, – чародейка вновь уставилась прямо на дорогу, – неужели я должна сама тебя попросить… проклятье, вы же охотники, добытчики, преследователи, это вы должны штурмовать мою крепость, чтобы потом я бы сдалась, вручив руку свою дерзновенному победителю…

– Санди!

– Да?

– Замолчи. Пожалуйста.

Как ни странно, она послушалась. Ненадолго.

– Ты меня больше не любишь?

Вениамин заскрежетал зубами.

– Санди, перестань.

– Ответь мне! – почти крикнула она.

– Что тебе ответить?! Я тебя любил, да. И по-прежнему – отношусь хорошо. Я не из тех, кто льёт грязь на бывших.

– Но ты меня не любишь…

– Как и ты меня, Алисанда. Тебе просто хотелось, чтобы я был бы рядом, как… как декор. Как часть обстановки. Я… – Он осёкся. – Оставим это, Санди. Проклятье, неужели мы не можем быть просто друзьями, близкими, родными друг другу людьми?! Нам было хорошо вместе – в своё время. Но нам может быть хорошо и сейчас, как близким людям.

– О да. – Алисанда опустила голову, пальцы её мяли поводья. – Может быть очень, очень хорошо. И это вместо того, чтобы попросить прощения, сказать, что не прав, что очень сожалеешь, что тогда меня бросил из-за глупой ревности, что ты исправился, что никогда так со мной не поступишь…

– Санди! У нас свидание с вампиром. Прошлый раз этакая встреча закончилась сама знаешь чем – порталом, красным демоном, и мы спаслись едва-едва.

– А ты всё пытаешься убежать и спрятаться, глупенький.

«Никогда не говорите женщине, что вы её не любите. Она простит всё, что угодно, даже измены, но если вы скажете ей – я не люблю – наживёте смертельного врага».

Так говаривал в своё время мэтр Бонавентура, к которому Вениамин с мастером наведывались за эликсирами.

Вениамин с мэтром не соглашался.

– Мне с тобой хорошо, – говорила Дара, вытягиваясь на привале рядом. – И тебе со мной. Пока это так, мы вместе. Но даже коль случится такое, что ты кого другую встретишь или я другого – на упырей всё равно вместе ходить будем. Потому как мы с тобой – сила!

– Я тебя люблю, – сказал он.

Дара захохотала.

– Нет, дружочек. – Она погладила его по волосам, провела кончиками пальцев по щеке. – Ты не меня любишь, а то «хорошо», которое у нас с тобой под одеялом получается.

– Почему? – обиделся он.

– Потому. Я вот, дружочек, тебя не люблю. Но с тобой мне хорошо. Очень-очень. А тебе со мной. Давай всё это так и оставим. Красивые словеса не для нас, не для охотников…

– Красивые словеса не для нас, – проговорил Вениамин, глядя в глаза Алисанде. – У нас есть дело, Санди, понимаешь ты или нет? Дело! Мы, мужчины, для того и нужны, чтобы дело делать. Нет дела – нет нас. А есть только трутни. Слыхала про таких?

Алисанда молчала.

– Селение Пахт. – Маг привстал в стременах. – Добрались, ваша светлость.

Пахт был именно «селением» – уже не деревня, но ещё и не «городок». Здесь имелся каменный храм Спасителя; лавки купцов, большая и относительно чистая рыночная площадь.

Народ кланялся, расступаясь перед конной чародейкой. Куда более скромно одетый Вениамин подобного уважения не удостоился.

– Где ты будешь его ждать?

– Он нас сам должен найти. Во-он там приличная таверна. Давай, милый Вениамино, расчищай дорогу даме. Пусть даже ты её и не любишь.

Маг поморщился, как от зубной боли.

Ничего не ответил, пошёл к дверям таверны, раздвигая народ мечами в ножнах – теми самыми, работы кобольдов, что ещё недавно украшали стену гостиной в его башне. На спине чародея висел внушительных размеров заплечный мешок.

* * *

Алисанда очаровательно капризничала, гоняла туда-сюда бедолагу трактирщика, и так извертевшегося от почтительности.

– Сколько нам ждать, Санди?

– Не знаю. Но ле Вефревель всегда держал своё слово.

Время текло медленно и тягуче. Разговор не клеился. Чем дальше, тем больше нервничала чародейка и тем чаще Вениамин, словно невзначай, опускал руку на завязки мешка, точно желая убедиться лишний раз, что тот никуда не делся.

День отгорел. Маг и волшебница посидели в таверне, побродили по торжищу, Алисанда даже мимоходом вылечила малыша, с которым робко приблизилась к ней молодая селянка. Случай был непростой, однако сработала чародейка умело и быстро. «Ничего не скажешь, сильна» – в который уже раз невольно подумал Вениамин.