Выйти замуж за дурака - Надежда Первухина

Мы сидели у костра и сосредоточенно жевали спелую землянику. Как ни странно, но в туеске ее не убывало.

– Дедка Мартемьян, я вот что хотела спросить: это вы палатку надо мной поставили?

– А то кто ж?! Я сему сызмальства обучен. Кажный леший должен уметь ставить палатки, на местности по солнцу, звездам али мху направление пути вызнавать, костер разжигать с одного чиха, кашу варить из топора…

– Погодите. Кашу из топора варят в основном солдаты…

– А ты думаешь, леший, он кто? Мы тут все военнообязанные, во как! Ежли родина прикажет, лешие ответят: «Есть!»

– А я думала, что лешие существуют только для того, чтобы путников в лесу пугать да с дороги сбивать…

Дед Мартемьян смущенно улыбнулся:

– Ну, не без энтого, конечно. Бывает, со скуки или когда видишь, что больно зловредный человек в лес идет. Вот и пакостишь ему помаленьку. Чтоб понимал, в чьей вотчине оказался…

– Я вас когда у костра увидала, немного испугалась, – призналась я с улыбкой. Леший вздохнул.

– Не сыпь мне соль на рану, – хриплым и грустным голосом сказал он. Был и я когда-то прекрасным королевичем, да заколдовала меня ведьма черная. Превратила в такое чудовище и отправила лес охранять вместо старого лешего, тому пора было на отдых заслуженный.

–И никак нельзя расколдоваться? – пожалела лешего я.

– Не знаю. Хотя сводный брат мой, тоже долгое время охранявший в образе чудища сад с цветочком аленьким, расколдовался благодаря любви красной девицы. Просто ему с распределением повезло: одно дело – приличный сад охранять, а другое – жуткий лес, в который не то что девица, медведь лишний раз побоится сунуться!.. Да я уж и привык к такому своему образу за пятьсот-то лет. Не жалуюсь.

Но вопреки этим словам из оранжевого глаза выкатилась крупная слеза.

Леший долго молчал и пригоршнями ел землянику. Потом, словно вспомнив нечто важное, воскликнул:

– Василиса, а ведь я тебя не допросил!

– Зачем меня допрашивать? – Я чуть земляникой не подавилась.

– Как зачем? По всей форме надобно! Мол, дело пытаешь, аль от дела лытаешь? Да с какой целью посетила Чертоногий лес? Да куда путь держишь, да нет ли при тебе поганого порошка белого, дурманного, а также протчей контрабанды? И имеешь ли ты право на законное ношение оружия?..

– Дедушка Мартемьян, – вздохнула я, – нету у меня никакого оружия. И контрабанды тоже нету.

– Это жалко. А то бы я поразвлекся! Когда дурманный порошок в костре горит, дым идет такой замечательный! Видения всякие представляются, кх-м… Ладно, замяли. А вот цель визита в Чертоногий лес назови-ка мне!

Я пожала плечами:

– Побег.

– От кого?

– Как вам сказать, дедушка… От нынешней правительницы Тридевятого царства.

– От Марфы-засадницы, что ли?

– Нет. Сейчас Тридевятым царством правит черная колдунья Аленка.

– Не слыхал. У вас, у людей, время быстрей идет, чем у нас, леших. И то сказать, Марфа-то лет двести назад правила… По вашему летоисчислению. Да, так чем же ты колдунье не угодила?

Я даже растерялась от такой постановки вопроса.

– Да я и не собиралась ей угождать! Тем более что она в стране такие ужасы творит, что весь народ стонет'

– Мы на отшибе стоим, сюда к нам народные стоны не долетают… Ну и что ты делать намерена?

– Для начала я хочу дойти до Каменной рощи…

Леший изумленно воззрился на меня:

– Ты что, с липы сверзилась? Живому человеку в ту рощу прохода нет!

– Очень жаль. Потому что я все равно туда пойду.

– Зачем, сущеглупая?!

– Мне кажется, что там находится мой… дорогой мне человек. В заколдованном виде. И он освободится от чар, когда запоют камни.

Леший нервно сунул мне туесок и принялся, косолапя, расхаживать вокруг костра.. При этом он ругался на чем свет стоит:

– И почему вы, люди бестолковые, верите всяким басням да побасенкам?! Почему носы свои суете, куда не положено?! Неужто считаете, что и впрямь черные заклятия так сильны, что человека в камень обратить смогут?

– Но она прошептала заклятие, и, Иван исчез… пробормотала я.

– Это еще ничего не значит! В Каменную рощу она собралась! А на вид вроде не дура… Ты уж тогда иди к самому черту на рога, коли жизнь не дорога!

– Надо будет – пойду, – тихо проговорила я.

– Вот упрямая! – Леший хлопнул себя по бокам. Вот этим ты мне и нравишься, что упрямая. Ладно, не печалуйся– коли так хочешь, будет тебе Каменная роща. А теперь ступай в палатку спать.

– Да ведь скоро рассвет.

– Ха. Рассвет в Чертоногом лесу наступает не тогда, когда солнце встает, а когда леший разрешит. Так что спи-отдыхай. А завтра поглядим, что будет.

Я покорно побрела в палатку. Забралась в ее теплое, немного душное нутро и заснула, не обращая внимания на назойливое пение комаров.

* * *

Проснулась я оттого, что кто-то настойчиво тянул меня за подол. Открыв глаза, я увидела, что палатки нет, лежу я на ворохе прошлогодней палой листвы, весь лес залит ярчайшим солнечным светом, а надо мной стоит Иван и улыбается.

– Ты уже расколдовался? – удивляюсь я.

– Само собой, – отвечает Иван. Так что не ходи в Каменную рощу. Нечего тебе там делать. И вообще, пойдем домой.

– Домой нельзя, там Аленкины бандиты орудуют! – восклицаю я.

– Ничего! – усмехается Иван. Над нами нет у нее власти. Потому что мертвые не подчиняются живым. И он наклоняется, чтобы поцеловать меня. И этот поцелуй, поначалу такой сладостный, превращается в адскую боль, словно я ошпарила губы кипятком. Я открываю глаза и с ужасом и отвращением вижу, что целует меня вовсе не Иван, а жуткое существо с кучей хоботков и присосок вместо лица и фасетчатыми зеркальными глазами…

– Мама! – завопила я, с размаху ударила себя по губам и тут же поняла, что все прошедшее было сном. И я сижу в палатке, а на ладони у меня пара раздавленных здоровенных комаров. Гадость! – Я вылезла из палатки, стряхнула комаров в траву и только теперь увидела, что в Чертоногий лес пришел рассвет.

Костер прогорел, возле него сиротливо повалился набок берестяной туесок с остатками земляники. А вот лешего нет.

– Дедка Мартемьян! – позвала я.

– Пьян, пьян, пьян! – откликается лес, видимо поясняя, в каком сейчас состоянии находится мой леший.

Зато на мой крик из-за толстых стволов тысячелетних дубов и лип начинают медленно выходить люди. Преимущественно мужчины и преимущественно небритые. Они в напряженном молчании окружают меня, и я уже собираюсь завопить от ужаса, как вдруг какой-то бородач радостно тычет пальцем в мою сторону: