Ричард Длинные Руки - гроссграф - Гай Юлий Орловский

Ближе к обеду встретили двух всадников: хорошо вооруженный молодой рыцарь, очень молодой, еще пушок на щеках, доспехи с чужого плеча, конь тоже не дракон, а так, почти крестьянская лошадка. Следом уныло тащится на сером мерине упитанный краснорожий толстячок в куче одежек, похожий не то на кочан капусты с засохшими листьями, не то на исполинскую луковицу.

Герой и спутник героя, это привычно, без этого не обойтись. Благородный Дон Кихот и циничный Санча Панса, мудрый Холмс и простоватый Ватсон, майор Пронин и дурачок лейтенант Грачик: второй всегда подчеркивает безмерную крутость первого, будь это благородство, хитроумность, сила или что там в данном случае важное.

Да и немаловажная возможность разбавить сплошняк авторского текста хотя бы рассуждениями об интригах старшего брата короля, борьбе Света и Тьмы, когда Тьма, оказывается, тоже не Тьма, а свет, только черный, а Зло не зло, а своеобразное Добро, только не все тупые это понимают, а мы вот, продвинутые, понимаем, что все относительно, как говорит дедушка Фрейд…

Растер первым обменялся с рыцарем приветствием, на толстячка не обратив внимания. Мы подъехали позже, рыцарь с достоинством поклонился и в нашу сторону.

- Благородный дон Аеранис из Благоухающих Рощ, - представился он.

- Далеко собрались? - полюбопытствовал я. - Впереди низина, а там еще грязь. Не скоро просохнет. Вам лучше по верхам.

Он ответил очень серьезно:

- Надо, сэр. Над миром нависла опасность.

- Даже над миром? - переспросил я. - Ах да, если мир - родная деревня…

Растер посмотрел на Аераниса снисходительно, уже знает, что мир - это Армландия. А за ее пределами не то мировой океан, не то пустыни, где дикие звери и драконы.

Барон Альбрехт поинтересовался:

- А какая опасность над миром?

Он ответил еще серьезнее:

- Древний Темный Бог, заточенный в хрустальное подземелье в самых глубинах земли, набирает силы и рвется на поверхность. Хранители Кристалла пошли друг на друга, а брат восстал на брата… Интриги и коварство… Только мне суждено спасти мир и остановить пробуждение Темного Властелина…

Мне смутно показалось, что где-то уже слышал эту ерунду, но вспомнить не мог, потому прервал торопливо:

- Удачи вам обоим! И еще раз удачи!

Барон оглянулся на героев-подвижников, но ничего не сказал, а буквально за следующим пригорком мы встретили еще одного красивого молодого человека с задумчивым лицом, на нем доспехи, значит, рыцарь, с ним на муле худой чародей, смешной и нелепый. Я всмотрелся в юное чистое лицо с широко расставленными глазами.

- Куда держите путь? - спросил я и добавил поспешно: - Если, конечно, это не что-то интимное. Тогда беру свой вопрос обратно.

Рыцарь по-крестьянски мотнул головой из стороны в сторону.

- Нет, сэр. Откуда у меня… интимное?

- Ну, - ответил я с осторожностью, - когда я вижу не совсем… гм… старика…

- Увы, сэр, - ответил он с печальной гордостью, - долг важнее.

- Это неоспоримо, - согласился я. - Вы настоящий рыцарь!

- Я еще не рыцарь, - возразил он, - но, когда спасу мир, меня посвятят в рыцари. Надеюсь.

Чародей важно кивнул.

- У благородного юноши особая миссия.

Парень вздохнул и объяснил гордо:

- Как сказано в пророчестве, только я способен остановить возрождение могучего Черного Мага, что готовится захватить власть во всем мире и ввернуть человечество в пучину бед, страданий и всяческих мучений.

Чародей поддакнул:

- Да-да, он - избранный! Даже - Избранный. Только ему суждено… только ему предстоит… только он сможет… только от него зависит… только он сумеет… только он освободит…

Мои воины смотрят кисло и скептически, что за хрень, если на самом деле все в руке Господа и его верного паладина сэра Ричарда, который к тому же и гроссграф, а это значит, настоящая мощь именно у него в деснице. Я спорить не стал, только кивнул, прерывая чародея, интеллигенты могут говорить часами:

- Да-да, конечно. Удачи вам!

Когда мы проехали дальше, барон Альбрехт спросил негромко:

- Сэр Ричард, вы обычно желаете успеха, а этим, как и предыдущим, посоветовали удачи… Это что-то значит?

- Да, - ответил я, - значит. Вы очень наблюдательны, барон.

- Стараюсь, - ответил он скромно. - А можно спросить, что это значит?

- Можно, - ответил я и добавил любезно: - Спрашивайте, барон.

Он насупился.

- Что вы меня всегда ловите на слове… Так что это значит?