Метанойя. Две стороны Александрины - Наташа Эвс

– Без проблем. – Блондин снова обошел вокруг. – От нас не узнает. Но ты уверен, что он не пойдет к нам?

– На сто процентов. Учитель умрет, но останется верен себе.

– А ты, значит, себе изменил?

– Учитель никогда не увлекался вами, у него другое направление. А я просто вернулся к тому, чего желал больше.

– Ты правда к этому готов? – Ментор прищурился и склонил голову.

– Давно готов. Сдерживал это. Теперь настало мое время.

– Елена всегда гордилась тобой. Невероятно, ее талант перешел к тебе и умножился.

– Жаль, что мама отдала себя в бесполезную жертву, – Константин покачал головой. – Я продолжу ее дело. Хочу наслаждаться жизнью, а не бороться. Устал.

– Это потрясающая новость! – Блондин довольно потер руки. – Какой чудесный день.

Костя вдруг услышал голос, который он не спутает ни с каким другим.

«Сынок… Мой сынок…»

– Мама? – Парень нахмурился, оглядываясь по сторонам. – Мама! Где ты?

– Я здесь, сынок. Здесь, рядом…

Константин шагнул вперед и прислушался. Перед глазами простирался туман, откуда исходил материнский зов, а может быть, голос шел отовсюду. Время летело в два раза быстрее, или оно остановилось – в этом месте определить было сложно. Все смешалось в единый туманный океан, зовущий и дурманящий. Косте показалось, еще чуть-чуть – и он сойдет с ума, потому что пропало знание себя: кто ты, откуда и куда идешь, где находишься и чего хочешь. Ты исчезаешь. Тебя просто нет. Липкая субстанция обвернула собой, словно паук, обматывающий жертву паутиной, и уже не осталось сил сопротивляться. А надо ли? Пусть все так и останется…

Медленно оглядев серое пространство, Константин уловил едва заметное движение внутри себя, в самом сердце. Что-то живое, оставшееся в нем, и оно стало тем, что пробудило застывшее сознание.

– Зачем вы это делаете? – вырвавшись из забытья, спросил Костя.

– Ты о состоянии? – улыбнулся Ментор. – Почему все обвиняют нас? Это же ваше, люди так устроены, на вас так действует пространство астрала. Вы же слабые, зависимые от эмоций и страстей, сами попадаете и оказываетесь в лимбе. При чем здесь мы? Ваша воля.

Константин огляделся и потряс головой:

– Ладно, проехали. Привыкну.

– Ты мне все больше нравишься, – блондин подмигнул и счастливо вздохнул, – нам тебя недоставало. Если ты настроен серьезно, знаешь про инициацию.

– Знаю.

– Это огромный бонус к нашему союзу, плюс возможности, сила и связь. Вместе мы будем просто бомбой!

– Да, – Костя покачал головой, – давно хочу сбросить оковы со своей силы, не сдерживать себя, проверить границы.

– Наш человек! С нами ты все это получишь, все твое умножится! Мы так давно ждем тебя, что даже не верится, что ты честен. Понимаешь?

– Я докажу свой выбор, – спокойно ответил Константин. – Еще никогда я не был настроен так серьезно.

***

Я брела по дороге в растерянности, будто не знала куда иду. Было ощущение, что я сама в себе рассыпалась, разделилась, и это разрушение дезориентирует меня, не дает мыслить целостно.

Тоши Кимура сказал, что на этой стороне любят, и любящие жертвуют. Почему-то я не могла представить такой процесс, хоть он и казался мне знакомым. Где эти любящие? Что их побуждает на жертву? Кто любит меня? Где они? Так много вопросов… На стороне за стеной мне все понятно, там моя стихия, а здесь все меньше близкого, все дальше от меня этот мир.

Через время я поняла, что иду домой. Вот и переулок, поворот, ворота.

– Где ты была? – спросил Константин, встретив меня в коридоре. – Ты разве не…

– Королева не должна отчитываться, – устало ответила я, поднимаясь на второй этаж.

– Что? – парень догнал меня и развернул. – Повтори.

– Ты не в том статусе, чтобы приказывать мне. Отпусти, иначе я сделаю больно.

– У тебя была инициация? Что там произошло?

– Да что с тобой? Делаешь вид, что заботишься? В вашем мире забота равна лжи и расчету. О какой жертве говорил Тоши, вы же равнодушные истуканы, и это в лучшем случае. А в худшем – ненавидите друг друга.

Костя как-то странно оглядел меня и склонил голову со словами:

– Прошу прощение у королевы за поведение. Можно спросить?

– Была предподготовка, инициация впереди, – ответила я, опередив вопрос.

– Ты знала, о чем хочу спросить?

– Склоненный предо мной – открывается, дает доступ по своей воле.

– Понял. Королева позволит мне быть помощником в этом мире? Если теперь ты видишь меня, знаешь, что мои предложения искренние.

Я почувствовала сложный ребус, построенный внутри этого парня. Словно вход в комнату, где находится ценный клад, старательно закодировали.

– Ты изменился. И поставил себе тяжелые задачи. Но мне не помешает помощник.

– Я буду верен тебе, моя королева.

– Это радует. Твой учитель в больнице.

– Что с ним?

– Он был на той стороне, зашел слишком далеко. Получил инфаркт. С нашей силой не шутят.

– Неожиданно, – растерянно произнес Константин. – Поеду к нему.

– Это реанимация, к нему не пускают, я только оттуда.

– Ты ходила одна? Так далеко?

– Не смеши.

– У твоего покорного слуги есть машина, в следующий раз позволь мне отвезти тебя.

Я улыбнулась, видя всепоглощающее желание помочь.

– На тот момент у меня не было покорного слуги, он застрял в лимбе, но теперь несомненно только с тобой.

Время в мире, где по мнению Тоши Кимура существует жертвенная любовь, для меня текло иначе. Я жила и видела здесь глазами Александрины Лимы, но во мне существовало что-то еще. Это что-то было иным, чужеродным и телу, и миру. Оно давало мне знание и силу, и еще ожидание серьезного испытания. Временами я полностью теряла чувство страха, и казалось, нет преград, которые бы мне не покорились. Но были моменты странного прозрения, чувство паники и желание чьей-нибудь защиты.

Константин ходил очень замкнутым и мрачным, и часто пребывал задумчиво глядящим в одну точку. Приезжал папа, все время смотрел на меня и говорил, что я как-то изменилась, что он меня не узнает. Еще Тоши Кимура вышел из больницы и выглядел он весьма болезненно. С Зоей мы мало виделись, она тоже заметила мою перемену. И все это происходило в мире, куда я вернулась, чтобы увидеть любящих и жертвующих ради любви.

– Еще немного, и этот мир разочарует меня, – сказала я как-то, стоя под навесом виноградника и глядя на заходящее солнце. – Нет здесь любви. Все несчастные и равнодушные. Я дала себе шанс и вернулась с Тоши Кимура, но время идет, а результата нет.