Проклятие Эгиды - Сона Исаева

— Если он придет, он уничтожит все живое, разве нет? — Беспомощно спросила я, немного тушуясь перед величиной его личности.

— И почему это плохо?

Я растерялась. Он серьезно?

— Вы знаете, почему Порядок прозвали именно так? Не погибелью, не смертью, не наказанием, не чем-то иным? — Спросил король, чуть склонив голову набок.

— Нет… Потому что смерть — великий уравнитель? — Вспомнилась строка из Эпоса о Гильгамеше.

— Потому что Порядок отвечал на молитвы, а Хаос — никогда.

— Ваше Величество, извините, но к чему вы клоните? Это ваша цель? Просить у Порядка?

— Жизнь и борьба, порой, вынуждает нас пересматривать то, во что мы всегда верили. Знаете, Полина, — сказал король, откидываясь на спинку кресла, — у меня когда-то тоже были идеалы.

— А потом появились амбиции, — почти невежливо продолжила я.

— Долг, — поправил он с улыбкой. — Как у Квенрала. Вы ведь не думали, что он продолжает носиться с вами из чувств? Что вы можете безоговорочно доверять ему?

Раньше иногда думала, сейчас — нет. Но даже при этом уж точно его цели не противоречат моим.

Ведь так?

— Он верен только своей сестре. Никто не встанет выше Катарины, ее детей и… трона.

Я уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же его захлопнула. Каких детей?

— Он упоминал трон только как возможность, не как цель.

— Как знать. Я знал его, когда он был зверем. Мы вытащили его из грязи. Я видел, как он шаг за шагом поднимался наверх, жертвуя собой, принципами, эмоциями. Он — воин. Ему дали меч и цель. И он пойдёт по головам, чтобы добиться этой цели.

Этот разговор мне не нравился. Эта библиотека — тоже. Прав был проклятый Гончий, — не надо было мне сюда приезжать. Да все были правы!

— Знаешь, кто такие идеалисты, Полина? — Отбросив маску вежливости, перешел на «ты» король.

— Кто?

— Те, кто готов умереть за других. А трон получает тот, кто готов убить за себя. А тому, кого все называют Гончий, трон нужен. И исполнить долг перед Катариной.

— Вы выбрали Порядок, верно? В надежде, что он придет и исполнит все ваши желания? — С усталостью спросила я. Меня сюда не друг позвал…

— Ты ведь помнишь легенду о чистоте крови? — Он проигнорировал мой вопрос, хотя я уже знала на него ответ.

— Мир и благодать, пока короли блюдут чистоту династии и лелеют источники.

— Твой тон непозволителен. — Яростно прошипел король, потом все же продолжил. — Но да. Королевская кровь с силой Древних Богов уже давно пропала из наших тел, как и источники из сердец королевств. Но Кровь Древних проявилась во всей своей безжалостной силе. Дети Катарины, те самые бастарды, — он буквально выплюнул это, — в них пробудилась Древняя Кровь. Но без источников она сжирает их изнутри. Гончий с ног сбился в поисках лекарства, он годами наблюдает, как разрушаются их тела. Мальчик и девочка — близнецы, им всего восемь. И взрослым тяжело переносить эту муку, а детям… Он никогда не отступится от слова, данного Катарине — спасти их. Любой ценой.

Я сидела оглушенная. Как назвать то чувство, когда ты чувствуешь себя откровенной мразью от того, что когда-то ревновала мужчину к его сестре, которой он дал слово помочь в самом безусловном? И с другой стороны, когда ты презираешь их обоих за то, что они так гнусно врали. Ладно, Катарина, она и не пыталась со мной подружиться. У нее своя цель. А Гончий? Он знал все, буквально все!

«Не лезь. Если она начнет мешать, я сам разберусь. По своему»

Врали они, а чувствуя себя погано я. Надо было с психологом больше работать над личными границами.

— Раньше мы все верили, что смерть твоей сестры предотвратит Пророчество, спасет всех нас. Но ты и Храм Порядка знали правду. И знаешь, Пророчество — это дар Богов. Как и источники, которые были утеряны. Нам нужен последний — который не принадлежал никому. Катарина ценой источника сможет спасти детей, а мы — сможем построить новый мир, на осколках старого.

— Источники нельзя разрушать, — только и оставалось, что лепетать.

Голова гудела. Кровь вскипала. Сама мысль о разрушении последнего источника приводила меня в ужас. Это ведь гибель всего. А… А если это перекинется и на мой мир? Там, где мама?

— Ты останешься здесь, пока не найдешь источник. — Король встал, сбрасывая с себя остатки напускной учтивости. Он выбрал сторону. Плохую, очень плохую сторону, — твой защитник, которому ты вверила свою жизнь, сделает все, чтобы спасти детей Катарины. Ты все поняла?

Я все поняла.

Маски, наконец, сброшены.

Глава 40

Грот дышал огнём.

Факелы освещали стены живым, неровным светом, словно пламя не просто горело, а стремилось сжечь все вокруг.

Жрецы входили один за другим, ни слова, ни взгляда в сторону. Только напряженная тишина и влажный запах шерсти и ладана. Их было десятки. Больше, чем я когда-либо видела.

Меня затошнило.

Катарина стояла рядом, холодная и сосредоточенная. Она не выглядела победительницей. Она просто стояла и чего-то ждала.

— Ты не понимаешь, что ты творишь, — проговорила я в жалкой попытке встать между Варнилом и источником.

Грот продолжал наполняться жрецами, которые выстраивались в некое подобие круга. Их стало слишком много, казалось, будто воздуха на всех не хватит, начала кружиться голова.

Варнил, усмехаясь, медленно приближался ко мне и источнику. Ворон замер рядом со мной, готовый броситься в атаку в любую минуту.

— Наоборот. Именно понимаю, красавица, — он мягкой поступью стал кружить вокруг нас с Женьком, — понимаешь, этот мир ждет крах. Ты и сама все знаешь. — Я поворачивалась вслед за ним, инстинктивно не желая подставлять спину, — Порядок придет и все сметет — это ты тоже знаешь.

Я молчала. Неважно, что он сейчас будет говорить. Он не на моей стороне, это я выяснила давно.

— Ты все еще думаешь, что это борьба богов. Или идеалов. А это — борьба за выживание.

Он прошел в центр круга, туда, где источник отражал прекрасный, но мрачный мир, который он защищал своей энергией.

— Мой народ вырезали за то, что мы не строили храмы. Не кланялись. Не носили короны. Мы были другие. Нас сделали чужими. Потом — врагами. Теперь — призраками.

Я сжала кулаки.

— Ты хочешь мести?

— Справедливости, равенства. Я хочу, чтобы мы больше не умирали, — он поднял глаза. — Чтобы у нас был дом, где не придется прятать детей.

— Что ты собрался делать? — Мой голос срывался, но