О пользе проклятий - Оксана Панкеева

– Я думаю поймать его, – сказал Пух, подождав еще немножко, – в западню. И это должна быть очень Хитрая Западня, так что тебе придется помочь мне, Пятачок.

А. Милн

Когда Кантор увидел, кто открывает ему дверь, он отскочил на пару шагов, от греха подальше.

– Ты чего? – удивился Элмар. – Неужто боишься, что опять стукну? Не бойся, заходи. Здравствуй.

– Здравствуй, – ответил Кантор, переступая порог. – А где Ольга?

Принц-бастард печально вздохнул:

– Проходи, садись. Я тебе сейчас все объясню. Давай свой цветок, поищу, куда бы поставить, а то у Ольги ни одной вазы в хозяйстве нет. Ей никто цветов не дарил…

– Что ж вы так? – укоризненно заметил Кантор.

– Сам не знаю… Цветы – вроде как знак внимания даме. А мы с ней просто друзья. Я знал, что она будет рада получить в подарок, например, музыкальный кристалл, книгу, коробку патронов… Такое и дарил. Да и Жак тоже. Нам и в голову не приходило насчет цветов. Ты заходи, садись, я сейчас…

Кантор прошел в комнату, слегка недоумевая, почему его встречает лично его высочество, а также почему он так строго одет, так печально вздыхает и тянет с ответом на простой и четкий вопрос. Уж не случилось ли чего? При этой мысли сердце у Кантора испуганно трепыхнулось. Неужели она опять… Или, чего доброго, додумалась последовать его вздорным советам и все закончилось печально? О небо, только не это! Не может быть, он бы почувствовал…

Мистралиец скользнул взглядом по комнате, ища какие-нибудь свидетельства того, что его подозрения беспочвенны. Или наоборот. В комнате было немного меньше беспорядка, чем в прошлый раз, правда, на маленьком столике опять что-то ели. И курили. Очень странно курили – в пепельнице полно пепла, но ни одного окурка, а рядом на блюдце куча распотрошенной папиросной бумаги. Кто-то из сигарет табак добывал. Кто? Ответ напрашивается сам по себе – единственный из Ольгиных знакомых, который курит трубку. Он-то что здесь делал? Да еще так долго, что у него табак кончился? Может, успокоившись насчет проклятия, его величество возобновил свои ухаживания, а Ольга, расставшись с белой занавесью, стала покладистее в этом отношении и они все-таки сговорились? А теперь она просто стесняется сама об этом сказать? Или начиталась классической драмы и боится, что ревнивый мистралиец ее зарежет, как дон Тенорио прекрасную Льянту? Что за ерунда, да на здоровье, пусть, лишь бы не чего похуже… Но если б они проводили время вместе, окурки бы все-таки были. Ольгины. Так что же, король сидел здесь один? Или Ольга предоставляет ему свою квартиру для тайных свиданий с кем-то еще? Что за абсурд, неужели королю больше негде? Тогда в чем дело?

Вернулся Элмар, поставил бутылку с цветком на письменный стол и тяжело опустился в кресло напротив.

– Ну, так что случилось? – поторопил его Кантор, уже почти уверенный, что произошла неприятность. – Она жива?

– Пока жива. – Элмар протянул ему квадратик плотной дорогой бумаги с королевским гербом и золотой каемкой по краю. – Вот, возьми. У нее ведь родственников нет, а ты вроде как близкий все-таки…

– Что значит – пока?! – вскричал Кантор, подхватываясь с места. – Ей что-то грозит? Я могу что-нибудь сделать?

– Можешь, – кивнул Элмар. – Сесть и поплакать. Мы все это уже делали.

Кантор опустился в кресло, взял протянутую бумагу и с трудом всмотрелся в расплывающиеся перед глазами руны. Это было стандартное приглашение в королевский дворец на поминальный ужин для родственников жертв. Имя жертвы было вписано, пробел для имени приглашенного оставался пустым. И вся любовь. О небо, как просто, как глупо и нелепо…