Ричард Длинные Руки - ландесфюрст - Гай Юлий Орловский

– Вы так откровенно идете на конфронтацию… Почему?

– Ундерленды, – отрубил я, – это моя земля, как майордома и лорд-протектора Сен-Мари. И я не намерен терпеть здесь сепаратизм и центробежные настроения. Конфронтация, кстати, бывает только между равными! Вы что же, полагаете себя равным мне?

Я повысил голос и смотрел на него, как лев на козу, нарочито распаляя себя так, чтобы было хорошо заметно даже издали мой вельможий гнев.

Он открыл было рот, явно хотел сказать что-то хлесткое, что не только, мол, но и выше, по морде видно, но затем заколебался, в глазах мелькнула неуверенность.

– Ваша светлость, – произнес он небрежным голосом, – да как я осмелюсь?.. Вы же этот, как его… властелин! А я кто? Всего лишь сенешаль герцога и простой советник герцогини, на досуге увлекающийся магией…

– Магия запрещена, – отрубил я.

– Так для баловства же, – объяснил он нагло. – Это совсем не то, когда человек занимается всерьез!

В голосе его была явная насмешка, но я сделал вид, что настолько туп и все принял за чистую монету, сказал гордо и значительно:

– То-то же! Идите!

Он поклонился преувеличенно низко, повернулся и пошел, я видел, как плечи вздрагивают от сдерживаемого хохота.

Сэр Готмар на заднем дворе придирчиво осматривает молодых коней, что привели в замок из ближайших сел, заглядывает в пасти, пересчитывает зубы, будто собирается пломбировать, задирает им ноги и ощупывает копыта.

– Хорошие кони, – заметил я. – Должен сказать, в остальной части королевства они поплоше.

– У нас все лучше, – ответил он с вызовом, разогнулся, посмотрел мне в лицо. – Что у вас на уме, ваша светлость?

Я поинтересовался:

– Неужели заметно? Когда же научусь смотреть аки правитель?.. Кстати, можете звать меня сэром Ричардом.

Он покачал головой:

– Не пойдет.

– Почему?

– Буду сбиваться, – объяснил он, – на «Сэр Полосатый». А «ваша светлость» привычнее. Герцог – его светлость, герцогиня – ее светлость… Так что вы задумали?

– Успокойтесь, – сказал я, – никаких драк в поднебесье. Это всякие полосатые дерутся, а их светлости творят политику.

Он вздохнул с облегчением.

– Слава господу!.. А то как вас увидел, так сразу накатило… И подземелье, и как соседа грохнули вместе с его дружиной, замком, воздушным флотом и даже горой, где стоял такой прекрасный замок, душа радовалась… Так до сих пор вулкан лавой поплевывает. Даже рассказать некому, все равно не поверят!

– Ну и хорошо, – сказал я, – будет жить мирно и счастливо… Кстати, что скажете насчет вашего сенешаля?

Он вздрогнул, перекрестился, сплюнул через плечо, скрутил фигу и показал себе из-под колена.

– А я чуть не поверил, – сказал он с укором.

– А что такого? – спросил я в изумлении. – Предыдущего я зар-рэзал… цх!.. за комплимент леди Жозефине. И никто даже ухом не повел. А чем этот лучше?

Он померк, оглянулся по сторонам и шепнул:

– Тот был просто дурак, купленный… противниками герцога. А этот сам себе на уме, а еще в черной магии силен.

– Да хоть в розовой, – ответил я, – или в голубой, что на него больше похоже. Что он еще делает, кроме своей работы?

– Работу он делает, – ответил Готмар шепотом, – хорошо делает! Но еще поставил себя так, что теперь он хозяин как замка, так и всех Ундерлендов. Его слушаются уже не как сенешаля, а как герцога.

– И рыцари?

Он поморщился.

– А что рыцари? Их не утесняет. Напротив, развлекает как может. Они и рады. А ему льстит, что ему кланяются самые именитые лорды.

Я поглядывал на него внимательно, продолжая задавать вопросы легким тоном, и Готмар начал горячиться, по лицу пошли красные пятна, а в глазах заблистали злые огоньки.

– Понятно, – сказал я задумчиво. – Последний вопрос: в каких он отношениях с герцогиней?

Он застыл на мгновение, ожег меня ненавидящим взглядом за такую бесцеремонность, поколебался долгое мгновение.

– Как вам сказать… Конечно, он старается усилить свое влияние. Если бы его магия помогла, уже сумел бы совратить ее чарами. К счастью, все люди стараются оградить себя от чужих чар, а знатным и богатым еще и удается. У герцога и герцогини при себе не то кольца, не то что-то еще, что не дает на них так уж действовать…

Я переспросил:

– Что, и у герцога? А ему зачем?

Он сказал с достоинством:

– Но каково это лечь с прекрасной девой, а проснуться утром рядом с чем-то чешуйчатым или волосатым?

Я чуть было не пожал плечами как истинный демократ и толераст, но встретил честный взгляд Готмара.

– Да-да, – сказал я громко, – вы правы, сэр Готмар. Для некоторых это весьма как-то даже не совсем хорошо как бы вот так. Ага. У сенешаля все кольца волшебные?

Он пожал плечами:

– Никто не знает. Говорит, что да, но слишком уж их много. Наверное, часть просто для бахвальства.

– Спасибо, сэр Готмар, – сказал я.

Он спросил мне вдогонку обреченным голосом:

– Точно в небе не придется?

– И в подземелья не полезем, – заверил я. – У самого в печенках по самое не могу.

Превратившись в незримника, я миновал все магические ловушки Вервельда, слишком простые, даже на мой взгляд, – видимы либо в тепловом, либо в запаховом, – прошел в ту часть дворца, что считается женской половиной.

Пахнуло его запахом, я двинулся вдоль стены, осторожно выглянул. Сенешаль стоит у двери, загораживая герцогине вход, а она, маленькая и трепещущая, смотрит на него снизу вверх, как птенчик на большую змею, нависающую над ним раскрытой пастью.

– Иля, – услышал я его вкрадчивый голос, – сколько могу сдерживать жар в своих пылающих чреслах?.. Я приду сегодня, перестаньте запирать передо мной двери!.. На этот раз я сделаю то, чего раньше избегал…

Донесся ее слабый и пищащий голосок:

– Что?

– Применю магию, – сообщил он. – Я вообще-то не пользуюсь в таких делах, женщинам я интересен и без нее…

Я видел, как она попыталась собраться с силами, когда проговорила все еще испуганно, но с достоинством:

– Разве вам не достаточно, что все женщины в замке к вашим услугам?.. Вы же не пропустили ни одной прачки!

– Герцогиня, – ответил он с апломбом, – не прачка!

Дурак, сказал я себе. Еще не понял, что разницы нет, а еще маг. Хорошо же, дурачина…

Он ухватил ее за руку, но она с неожиданной силой вырвалась.

– Не смейте, – сказала она храбро, но в ее голосе я уловил слезы. – В замке важные гости! А вдруг услышат?