Ричард Длинные Руки - ландесфюрст - Гай Юлий Орловский

– Спросите этого человека, что его привело к королю Сен-Мари?

Епископ сошел на одну ступеньку, лицо рыхлое, старое, с отвисающими щеками, как у породистой собаки.

– Его Величество изволит поинтересоваться, – произнес он скрипучим голосом, – что вас привело к нему и о чем хотите просить?

Я ответил вежливо, даже поклонился, голова не отвалится:

– Передайте, что мы хотим предложить Его Величеству со всем уважением и потением… убраться из Сен-Мари. Я не указываю, куда убраться, умные люди понимают с полуслова, а вежливые люди не употребляют таких слов при дамах.

Епископ вздрогнул и, не поворачиваясь к королю, сказал с возмущением:

– Сэр Ричард! Ваши слова возмутительны!

– Разве? – спросил я. – На месте короля я бы уже застрелился. Или закололся. Да хоть зарубился! Как можно торчать в этой дыре… довольно прекрасной, не спорю… и не попытаться отвоевать трон? И в этой благородной попытке, которую точно воспоют барды, красиво пасть в бою? Мы с удовольствием поможем!

Епископ не отыскал что ответить, повернулся к Кейдану. Тот смотрит ненавидяще, я ответил наглым взглядом.

– И все-таки, – сказал он резко, – это я король Сен-Мари!.. А вы – захватчик!

– Уже нет, – ответил я. – Давно уже сен-маринец.

– Что? – перепросил он. – Тогда почему вы не преклоняете передо мной колено? Я король!

– Вы король, – согласился я и постарался, чтобы в моем голосе звучала необходимая доля почтительности. – Однако я не приносил вам оммаж, а без этой клятвы верности и послушания я не имею права преклонять колено.

Его лицо искривилось в злой гримасе.

– И что вам мешает принести мне клятву верности сейчас?

– Увы, – сказал я, – Ваше Величество. Период вашего правления отмечен всплеском коррупции, расточительства, казнокрадства, упадка нравов, пренебрежения всеми слоями общества своими обязанностями. Это не только мое мнение, но и всей прогрессивной общественности северных регионов, что явилась вместе со мной и пришла в ужас от здешних нравов и нравиков.

– Вы вторглись непрошеными, – заявил он, – вы напали на мирное королевство!

– Ваше Величество, – сказал я, – когда-то границы считались священными и суверенными, и никто не смел их нарушать. Даже слово такое было: «суверенитет». В добрые старые времена. А нарушивший суверенные границы объявлялся захватчиком. Однако повышенный интерес к правам маленького человека привел к пересмотру базовых ценностей мирового права. Мы не могли смотреть, как в вашем королевстве грубо попирается законность, свобода выборов, подавляется инакомыслие, а граждане лишены права высказывать свое неотъемлемое мнение о животрепещущих вопросах политического устройства общества, экологии, потепления, его будущего и ясных перспектив на счастье для всех и каждого!

Он смотрел, набычившись, давно потеряв смысл в этом наборе красивых слов, в глазах вопрос: что мне потребовалось на самом деле? А епископ проговорил просительно:

– Ваше Величество, это насчет черных месс, что ли?..

Кейдан буркнул:

– Черные мессы – личное дело каждого. Я их не проводил, но и не запрещал. Это частное дело совести.

Я воскликнул патетически:

– Но как же наше служение Господу?

– Личное дело, – отрезал он. – Король не должен принуждать ходить в церковь.

– Не принуждать, – сказал я твердо и громко, нас слушает слишком много народу, чтобы ошибаться в словах, – а понуждать! Показывать примером своей благочестивой жизни необходимость бывать в храмах благодати, чего вы, Ваше Величество, вовсе не делали!

Он покачал головой.

– Ложь. Я посещал церковь.

– Мало, – отрезал я. – Только по большим праздникам, когда нельзя не пойти! У меня, Ваше Величество, на вас ого-го какое досье, компромат на компромате!.. И почти все правда. Не буду касаться ваших связей на стороне, чтобы не ссорить с супругой, семья – это все, однако материала достаточно, чтобы утопить любого политического деятеля, а в случае с венценосным монархом – потребовать свержения ввиду несоответствия занимаемому трону.

Он смотрел пытливо, стараясь понять по моему лицу, насколько можно доверять сведениям о компромате, явно же большая часть высосана из пальца, а остальное можно попытаться опровергнуть или как-то дезавуировать.

Я добавил с достоинством:

– Ваше Величество, обдумайте вариант насчет отречения от трона. Можно с условиями и оговорками. Этот вопрос не ультимативный, а обсуждаемый. Но в конце концов его решить придется.

Он гневно топнул ногой и сказал громко:

– Я на это никогда не пойду!

– Пойдете, – сказал я. – Если вы не последний дурак, а вы не дурак, Ваше Величество. Должен сказать, что экономика на должной высоте, крестьяне совсем не голодают, в королевстве очень многое делалось верно, хотя, подозреваю, это не ваша заслуга. Но хоть не слишком мешали, и то хорошо. Но я делаю еще вернее, так что у нас борьба добра с бобром, или хорошего с лучшим. Лучшее – это я, Ваше Величество, ну да это понятно…

Он снова не понял – видно по лицу, сделал глаза усталыми и сказал по-королевски:

– Вы можете идти.

Я поклонился.

– Уже ухожу. Ваше Величество, вам лучше выставить встречные условия, мы можем на чем-то сторговаться. Иначе, вы понимаете… Я такой гуманист, такой гуманист… В общем, мы остановимся в замке герцога Ульриха, там подождем ваш ответ.

Он сказал резко:

– Ответа не будет!

Я вздохнул.

– Жаль. Тогда мы сами за ним придем. И уже получим тот, который нам нужен. Вы меня поняли… надеюсь?