Маг-менестрель - Кристофер Сташеф

Мэт прищурился.

— Скажи, а откуда ты все это знаешь? По тебе не скажешь, что ты большой любитель чтения.

— Откуда я знаю про это все? У меня и у моих предков долгая память.

Мэт смотрел на мантикора не мигая.

— Ты что, все это видел?

— Ну, не я сам, а мой прапрадедушка. Правда, Ромула и Рэма он не видел, — признался мантикор. — Если хочешь знать мое мнение, я считаю, что их история — обычная выдумка. Но мой прапрадедушка родился тогда, когда латиняне еще жили племенем, а этруски уже были благородными господами. Он видел своими глазами Горацио, но не мог подойти поближе в шатру, в котором шли знаменательные переговоры между Горацием, Ларсом Порсенной и уважаемыми старейшинами. Но он видел, как они, улыбаясь, выходили из шатра, и вот это его очень сильно огорчило...

Ну, ясное дело: мир означал более скудную трапезу. Мэт поспешил переменить тему.

— Ну а ты что видел своими глазами?

— Только то, как империя распадалась, — вздохнул мантикор. — Я родился около семисот лет назад. Тогда я решил, что мне и моим сородичам должно житься хорошо, — и так оно и было, ведь тогда страны воевали между собой. А потом пришли колдуны...

— И надели на тебя намордник.

— Намордник и сбрую, — с отвращением проговорил мантикор. — Я уже начал задумываться над тем, зачем я вообще живу, но тут явился ты и развлек меня.

— Рад слышать, что мне есть ради чего жить, — буркнул Мэт.

Итак, значит, империя была мертва уже пару столетий до того, как Гардишан вышел походом из Галлии, чтобы снова объединить всю Европу и уничтожить колдунов или хотя бы оттеснить их настолько, чтобы они перестали чинить вред. Видимо, затем колдуны просочились в новую империю. Мэт почти воочию видел деяния их рук в войне между галлами и германцами, между галлами и ибирийцами. Его очень интересовало, что происходило за кулисами во время драматических эпизодов борьбы Добра и Зла. Что ж, может быть, когда-нибудь ему удастся провести такое исследование. Конечно, он пока не получил степени доктора философии — вот и тема для диссертации!

— Послушай, все вроде стихло, — сонно пробормотал Мэт. — Но ты вряд ли согласишься постеречь меня, если я немного сосну?

Манни пожал плечами:

— Это как раз можно. Ты мне в последние дни сколько напокупал овечек и быков. Они, правда, не такие вкусненькие, как...

— Нет, если ты проголодался, я могу тебе еще купить, — поторопился заверить мантикора Мэт.

— Не бойся, не трону, — пообещал Манни, но между тем обвел округу голодными глазами. — Спи, ни о чем не волнуйся.

Мантикор отвернулся, но не слишком торопливо. Мэт успел расслышать, как он пробормотал что-то насчет отвратительного вкуса людей.

Что ж, если он не мог доверять мантикору, он мог довериться хотя бы заклинанию дедушки Паскаля. Мэт лег на бок, положил руку под голову и даже не успел удивиться тому, как быстро уснул.

* * *

Он проснулся. Учитывая обстоятельства, это можно было считать достижением.

Он проснулся и внимательно огляделся по сторонам. Мантикор, свернувшись клубком, словно кот, лежал рядом. Его хвост со скорпионьим жалом зарылся в густую шерсть. Даже если Манни спал, он все равно мог заставить потенциальных убийц хорошенько подумать, прежде чем напасть на Мэта.

Мэт приподнялся, собираясь сесть...

Кончик хвоста с жалом навис над ним. Мэт окоченел.

Манни приоткрыл сонные глаза.

— Кто тут шевелится?

Мэт и приподнялся-то всего дюймов на восемнадцать, и притом тихо.

— А ты чутко спишь!

— Сплю я крепко, но просыпаюсь быстро. Так это, стало быть, ты пошевелился?

— Я, — кивнул Мэт и сглотнул комок, подступивший к горлу. — Вот подумал, не пора ли вставать.

— Ну и вставай, раз решил. Когда ты не спишь, ты сам можешь за себя постоять, если на дамочек своего роду-племени заглядываться не будешь.

— Это было не то, о чем ты думаешь.

— Нет, то. Потому что я думаю, она к тебе приставала, а ты пытался отказаться. И признаться, я этих ваших штучек не понимаю.

— Это называется «порядочность».

— Вот-вот, — зевнул мантикор. — Сказал же: не понимаю.

«Вот он, мантикор, во всей своей красе», — думал Мэт, направляясь к небольшому ручейку. Не то чтобы он сильно отличался от других представителей семейства кошачьих. Просто дело в том, что у него было человеческое лицо, вот Мэт и ждал от него каких-то человеческих проявлений — ну совести, например. Нет, надо забыть об этих иллюзиях. При таком наборе зубов...

Видимо, мантикор был не единственным, кому тут не хватало понимания происходящего. Со всех сторон Мэт слышал всхлипывания. Кое-кто из девушек плакал рядом со своими храпящими мужиками, другие сидели в одиночестве.

Нет, не все, их было меньше четверти — но все равно очень много. Сердце у Мэта сжалось от сострадания, но вмешиваться он не стал.

Найдя небольшую рощицу, он счел ее вполне подходящей для отправления утренних потребностей, потом вышел к ручью, где умылся и побрился с помощью своего кинжала. Он уже было повернулся, но тут затрещали ветки, и прямо перед Мэтом повисла на веревке девушка...