Маг-менестрель - Кристофер Сташеф

Паскаль протянул руки, пытаясь вновь обнять Фламинию. Секунду она сопротивлялась, потом сама бросилась ему в объятия.

— Ну, ну, милая, — принялся успокаивать ее Паскаль. — Ты ведь можешь выйти замуж...

— Замуж! — простонала Фламиния. — Какой купец купит грязный товар? Кому нужна в жены шлюха?

— Шлюхой ты можешь стать, только если захочешь этого, — медленно выговорил Паскаль. — Встречаются и такие мужчины, которые понимают, что женщина могла оступиться, совершить ошибку, поверила в приукрашенную ложь, но больше так не поступит никогда.

— Я-то точно так больше не поступлю, не сомневайся в этом! Я была глупа и поверила в ложь, но больше никогда не поверю! — Фламиния оттолкнула Паскаля, и слезы потоками хлынули по ее щекам. — И молчи, не напоминай мне больше об этом! Где найти мужчину, который бы женился на той, что потеряла девственность? Где мне найти такого дурака?

— Ну... не знаю... — пробормотал Паскаль, глядя ей в глаза. — Наверное, я бы мог стать таким дураком, если бы был влюблен.

Фламиния замерла, не сводя глаз с Паскаля.

— «Мудрый дурак, храбрый дурак»*[14], — негромко процитировал Мэт.

— Мог бы, — тихо повторила Фламиния.

— Мог бы, — кивнул Паскаль. — Но я знаю тебя всего лишь со вчерашнего вечера. Вот если бы я познакомился с женщиной вроде тебя и полюбил бы ее, тогда...

— Но жениться на шлюхе — это такая глупость!

— «Пестрое — вот единственная расцветка, — продолжил цитирование Мэт, — потому что в пестрое рядятся шуты, а я давным-давно понял, что каждый мужчина — в своем роде шут. Так что нам, мужчинам, остается единственное: решить, к какому виду дураков мы относимся»*[15].

Фламиния посмотрела на Мэта и поняла, что все это время он находился рядом.

— Прошу вас, не напоминайте мне о моей глупости, умоляю!

— И не собирался, уверяю вас, — сказал девушке Мэт. — И зря вы так переживаете, что кто-то что-то узнает. Подобных вещей тут произошло очень много. Так что вы мало чем отличаетесь от других.

Фламиния стыдливо опустила глаза.

— Мне ли говорить о глупости, верно?

— Вам-вам, — заверил ее Мэт. — И мне тоже. Только тем из нас, кто действительно повинен в глупости, ведомо, что значит это слово, когда мы его произносим.

Фламиния уловила в словах Мэта некоторый оттенок юмора и посмотрела на него с вымученной улыбкой — горькой, но все же улыбкой.

— Значит, вы тоже когда-то были глупцом?

— Много раз, — заверил девушку Мэт. — И что гораздо хуже, я был таким глупцом, что становился им снова и снова.

Говоря, Мэт рассматривал лицо девушки, гадая, что в ней нашел Паскаль. Нос слишком тонкий, щеки впалые, глаза слишком близко поставлены, но зато такие большие и к тому же с такими длинными ресницами, похожими на волнистые занавески! Нет, конечно, Фламиния не красавица, ее даже хорошенькой не назовешь. И все же что-то в ней есть, какая-то внутренняя красота — вероятно, кровь прадеда-волшебника, которая текла в жилах Паскаля, помогла ему увидеть в девушке то, что было не видно глазу: ум, мудрость, умение красиво и грамотно говорить.

— Я хотела спросить: были ли вы глупцом из-за женщины?

— Много раз, — ответил Мэт. — Я об этом как раз и говорил. В последний раз я совершил большую глупость, потому что влюбился в женщину, которая была для меня слишком хороша.

Фламиния выпрямилась.

— И что она вам сделала?

— Вышла за меня замуж, — ответил Мэт. — Она в конце концов вышла за меня замуж, и это было величайшей из ее глупостей... Но, возможно, окажется, что мы поступили мудро.

Фламиния немного оттаяла и улыбнулась шире.

— Если вы женаты, что же вы делаете так далеко от жены?

— Пробую разыскать кое-что, о чем она меня просила, — ответил Мэт. — Глупо, правда?

— Может быть, — кивнула Фламиния с улыбкой, за которой пряталось удивление. — Но иногда глупость берет и превращается в мудрость. — Она обернулась к Паскалю. — А твой друг-то неглуп!

Паскаль же ответил ей таким тупым взглядом, что она не выдержала, рассмеялась и поцеловала его в щеку, а Мэт при этом заметил, что фигура у нее просто замечательная.

— Знаете, мадемуазель, я бы попросил вас пойти с ним и позаботиться о нем, — сказал Мэт. — Паскаль, ты ведь у нас нуждаешься в заботе, верно я говорю?

— О, конечно! — с готовностью откликнулся тот, поняв намек. — Если никто обо мне не будет заботиться, я таких глупостей могу натворить!

— И я тоже, — вздохнула Фламиния, встала и потянула Паскаля за руку. — Так может быть, теперь лучше остаться рядом со мной и уберечь меня от этого? Как думаешь, стоит позволить тебе это?

— Нет вопросов!

— Нет, вопросы есть, — возразила Фламиния, кокетливо улыбаясь. — Мне не терпится задать тебе множество вопросов, потому что мне ужасно любопытно узнать про места, которых я не видела, и горе тебе, если ты меня обманешь!

— Постараюсь не врать, — пообещал Паскаль. — Ну а если что не так скажу, то я не виноват!

Фламиния нахмурилась и перевела взгляд на Мэта.

— Как же это? Разве честность не всегда правдива?

— Видимо, — ответил Мэт, — Паскаль хотел сказать, что, даже правдиво отвечая на ваши вопросы, он может ошибаться. Ну, например, если вы спросите у него про столицу королевства Бордестанг, он вам наболтает все, что слышал про тамошнюю жизнь, однако он там не бывал и своими глазами города не видел, а слухи могут быть и неверны.

Фламиния рассмеялась — смех ее был подобен песне — и крепко сжала руку Паскаля.

— Да с тобой рядом идет дух мудрости Паскаль! Знаете что, давайте уйдем от этой толпы и сами пойдем на юг!

— Они нас догонят, — предупредил Паскаль, шагая следом за Фламинией.

— Может, и догонят, — согласилась Фламиния. — Но, думаю, к тому времени они станут более приятной компанией, чем сейчас. Можно подождать их где-нибудь в тенечке, когда солнце станет припекать.

— Стоит ее послушать, — сказал Мэт. — Она неглупа.

Но как только они начали пробираться к дороге, переступая по пути через тела спящих, откуда ни возьмись появился здоровенный парнище с кривой ухмылкой.

— Ах, вот ты где, моя нареченная! — возгласил верзила. — Ну, так поди ко мне и поцелуй меня!

Да, такой наверняка вызывал страсть даже у самых разборчивых женщин: мышцы словно арбузы, ясные голубые глаза на загорелом красивом лице, светлые волосы и потрясающее нахальство. Правда, вот беда — сейчас его прекрасные голубые глаза налились кровью, а кроме того, парень был небрит, и несло от него, как из пивной бочки, в которой с некоторых пор поселились полчища тараканов. Он покачивался и спотыкался, хотя сам, наверное, думал, что держится ровно.