Ржевский 8 - Семён Афанасьев

— Слушайте, раз вы здесь все такие крутые, дайте совет⁈ Вместе⁈ — загорается неким нездоровым и завышенным ожиданием Елена. — Мне правда только эту долбаную справку из известной Канцелярии добыть, всё! И я тут же свалю к себе, а вам буду благодарна по гроб жизни, — она впивается взглядом в меня. — И по линии пятого бюро, клянусь, я в вашей стране случайно и исключительно в корыстных целях! Я правду сказала, иначе мне сюда было не попасть. — Гостья зачем-то тоже подтверждает свои слова магической плазмой с руки.

Занятно, но излишне: при Мадине что-либо утаить точно не выйдет, как и соврать. Проверено.

— За такими советами — точно не ко мне, — изрекает молчавшая до сего момента Шу. — Я больше по другой части, — она звонко ударяет кулаком правой руки в раскрытую ладонь левой. — Можно, в принципе, третью и четвёртую жён позвать, они — княгини Империи. Может, Барсуковы что-то дельное подскажут, но это как муж решит.

— Барсуковы? Третья и четвёртая жёны? — Вяземская без разбега уходит в себя, тоже начиная задумчиво жевать собственную нижнюю губу.

Норимацу с выражением лица каменного изваяния топает дальше, игнорируя вопрос сотрудницы полиции.

Хорошая штука дзен, чё.

— У меня нет советов на эту тему, не смотри на меня голодной собакой, — качает головой Наджиб. — Я больше по стандартным раскладам, раз. По всякому неформату Дмитрий — гораздо лучший специалист.

— Жалко, — шмыгает носом посетительница.

— Два: речь об отношениях между двумя чужими для меня Дворами, я действительно не ориентируюсь в ситуации. — Менталистка меняет язык на свой родной и добавляет для меня. — Особенно после того, как оказалось, что августейший держатель этой самой Канцелярии, сказать мягко, не в лучшей форме для любых ответственных заявлений.

— И ничего сделать нельзя? — плечи шатенки опускаются, сама она съёживается.

— Делать для исправления несправедливой ситуации всегда что-то нужно, — назидательно присоединяюсь к беседе. — Другое дело, когда и что.

Дальше рассказываю об уплывшей из церкви реликвии, об уже старших массовыми научно-производственных экспериментах по усилению магического ядра.

На закуску добавляю кусочек оперативной информации о сумасшествии Михайлова-царствующего:

— Так что, дорогая Лена, не отвечать тебе могут по вполне объективным причинам.

— Я не подвергаю сомнению услышанного, однако… — она стремительно становится грустной и серьёзной. — Это всё настолько невероятно, что… Впрочем, теперь противоречивая информация наших основных, как ты говоришь, агентурных сетей укладывается в вашу непротиворечивую мозаику.

— Херасе, — сотрудница полиции шагает, как сомнамбула. — Ничосе.

— Извини за недоверие. — Гостья из-за моря ловит мой взгляд и пронзительно таращится мне в переносицу, безуспешно бросая скан за сканом и тщетно пытаясь что-то там внутри моей головы провентилировать. — Ты же не пошутил? Так всё и есть?

— Не пошутил, так всё и есть. Слово Ржевского.

— Бл***… — Настя Вяземская грубо и цинично матерится двумя многоструктурными тирадами, затем некуртуазно сплевывает в сторону. — Правда. А то я тоже понадеялась на розыгрыш.

— Увы, — развожу руками. — Есть и ещё нюанс, правда, умозрительный: не могу оценить, насколько оно тенденция. — Дальше рассказываю о попытке покойного типа из офиса Обер-прокурора через шантаж Далии технично протянуть щупальца к её родовой вотчине.

Слова, впрочем, подбираю аккуратно и тщательно — чтобы из контекста не было понятно, что Принцесса и обладающая её оттиском двойник-Мадина — очень даже разные исторические личности. Хотя и под одной общей идентификацией.

— Хреново, это про мои личные дела. Спасибо за честность, это моя благодарность вам. Извините, что влезла, — бесцветным голосом и с такой же физиономией выдаёт августейшая посетительница, прибывшая формально с секретной агентурной миссией из-за западного моря.

Попутно она бросает тоскливый взгляд в сторону ближайшего стоэтажного небоскрёба. Её глаза поднимаются вверх и красноречиво замирают на уровне крыши.

— Но я бы на твоём месте с этой верхотуры головой вниз сигать пока бы погодил, — продолжаю. — Преждевременно всё же.

— Как понял? — отстранённо и без интереса даже не интересуется, а именно что для поддержания вежливой беседы выдавливает из себя шатенка.

— Да был кое-какой опыт, — дипломатично скругляю углы. — Прикладной психотерапии в аналогичных обстоятельствах.

Не говорить же, где, как и когда я Мадину встретил. У неё тогда точно такие же эмоции сквозили и слёзы точно так же текли, молча и обречённо.

— Ты считаешь, я кое-что могу ещё предпринять? Так, чтобы успеть решить свой вопрос в течение оставшегося мне по закону квартала?

— Пытаться нужно всегда, тем более когда есть что делать, — киваю.

— Внимательно слежу за ходом твоей мысли. — На самом деле, конечно, обманывает.

Ни за чем она не следит: по мимике видно, сдалась. Опустила палочки на барабан. Только и прикидывает, в реку с моста сигануть или с крыши небоскрёба на тротуар броситься.

— Знаешь, не то чтобы я прониклась чужими навязанными проблемами, — Мадина говорит родной речью, чтобы гости не поняли. — Но исключительно в академических целях, если твоими категориями. На будущее, так сказать. Дим, а что в этой ситуации можно сделать? Ну правда? Хотя бы теоретически?

— Есть ещё место на земле, где любой столкнувшийся с несправедливостью может как минимум изложить свою проблему и хотя бы попытаться её решить, добиваясь актуального рассмотрения. — Поддаваясь общей меланхолии, тоже пинаю новым ботинком ненужный мне на дорожке камень. — Суд Империи. Применительно к данному случаю, лично я бы вчинил срочный иск о бездействии ответственного государственного органа. — Последние две фразы говорю по-русски.

— Ух ты. — Елена замирает, словно на стенку натыкается. — А ведь…

— Во-первых, в судебной системе, в отличие от Канцелярии, кое-какие связи конкретно у нашей семьи есть, — продолжаю логическую цепочку вслух. — Как показывает опыт, в сегодняшнем суде возможен расклад с непредсказуемым финалом, в том числе в хорошую сторону.

— Говори. Пожалуйста, говори дальше! — буквально требует гостья.

— Во-вторых, на основании даже затянувшегося судебного дела тут, — топаю каблуком в бетон, — ты у себя можешь тоже через суд приостановить исполнительное производство? Ну, изъятие у тебя того герцогства из-за невступления в наследство?

— Скорее всего, да, — фемина вслед за подругой-полицейской тоже превращается в сомнамбулу.

Слава богу, обречённости на её лице больше нет.

— Скажем, всякие поползновения Парламента и наш суд тоже может заморозить, — рассуждает Елена дальше. — По крайней мере, до выяснения всех обстоятельств рассматривающееся дело в вашем суде вполне может быть признано основанием… Ух ты! — её брови задумчиво поднимаются на лоб. — Ржевский!..

— Даже и не думай об этом, — как-то слишком категорично и не пойми с чего отрезает Наджиб, ни к кому при этом не обращаясь.

Смотрит супруга, что интересно, вперёд и сердито, глядя в пустоту. Ещё ругательства беззвучно бормочет на разном языке.

— Трахать он, конечно, будет всё