В объятиях демона - Лиза Дероше

— Подожди, — говорю я до того, как его рука достигает цели. — Не знаю, что движет тобой. Ты мне несколько недель кряду говорил, что мы не можем. Мне нужно подумать.

Хотя очень сложно думать, когда он предлагает мне то, что я хочу больше всего на свете.

На долю секунды я будто бы вижу на его лице ярость, но потом оно становится предельно спокойным.

— Над чем здесь думать? Фрэнни, я устал ждать. Я так сильно хочу тебя, просто больше не могу терпеть. Обещаю, что это покажется тебе удивительным. То, что я буду делать с тобой…

Остальных слов я не слышу из-за скользнувшего в мое ухо горячего языка.

Я не в силах сосредоточиться, думая лишь о том, что может произойти между нами. Но его прежние слова эхом отдаются в голове. «Мы не можем сделать это, пока я не буду знать наверняка, что ты в безопасности». Я делаю глубокий вдох и стараюсь не потерять последние крупицы разума.

— Люк, что изменилось?

— Я. Теперь это безопасно, я знаю. Они не смогут до нас добраться.

Я так сильно хочу поверить ему, но последняя крупица разума не хочет сдаваться. Я отталкиваю его руку, которой он пытается расстегнуть мои джинсы.

— Это бессмысленно. Ты сказал, что сейчас мы в большой опасности, поскольку ты не чувствуешь их присутствия.

Внезапно до меня снова доносится этот запах — тухлые яйца. О боже — сера. Белиас?

Глаза Люка вспыхивают красным огнем, освещая темный салон машины.

— Ну давай же, детка. Ты просто убиваешь меня, — говорит он.

На планете Земля словно бы вдвое усилилась гравитация, а весь кислород исчез. Люк никогда не назвал бы меня «деткой».

Черт побери! Белиас. Думай!

Я слышу в голове голос Гейба: «Если тебе когда-либо что-либо понадобится, ты знаешь, где меня найти». И хотя я знаю, что, возможно, слышать в голове разные голоса — это дурной знак, сейчас меня это устраивает.

— Я знаю, куда мы можем поехать, — говорю я, застегивая бюстгальтер и стараясь не поддаться панике. — Мы приглядываем за домом друга, это здесь за углом. Дом пустой. Мы будем совсем одни, — Голос дрожит, а сердце пытается покончить с собой, долбясь о грудную клетку.

— Отлично. Куда едем? — говорит он, заводя «шелби».

— Поверни здесь налево.

Я веду его по кругу, и мы проезжаем дом Тейлор и мой дом, а я притворяюсь, будто сбилась с пути, хотя на самом деле лихорадочно думаю, как мне поступить дальше. Когда мы оказываемся у дома с огромным рождественским кактусом на крыльце и качелями, я говорю: «Здесь» — и указываю на дом Гейба.

— Ну наконец-то. А то я уже подумал, что ты дразнишь меня.

Он начинает меня раздражать.

— Просто подъезжай к дому.

Он припарковывается, а я гадаю, правильно ли поступила. Ставлю ли я Гейба под угрозу? Узнает ли он, что это не настоящий Люк? И самый главный вопрос, мучающий меня, — если это Белиас, где тогда Люк? Мне не дает покоя видение о нем, окровавленном на полу, и я проглатываю подкативший к горлу ком ужаса.

Когда я выхожу из машины, паника превращается в отчаяние. В доме темно. А что, если Гейб не здесь?

Псевдо-Люк огибает машину, обхватывает меня, и мы вдвоем поднимаемся по лестнице. Только тогда я понимаю, что у меня нет ключа, а постучаться я не могу, ведь дом должен быть пустым…

— Думаю, входная дверь не заперта, — говорю я, надеясь, что права.

Когда мы добираемся до двери, я понимаю, что даже больше, чем права. Дверь на самом деле приоткрыта, а внутри царит темнота.

— Я бы не доверил тебе присматривать за моим домом, — ухмыляется псевдо-Люк.

— Ага… ну… — Я напряженно думаю. Может, у Гейба найдется что-нибудь золотое или серебряное, что бы я могла использовать.

Он заталкивает меня внутрь и закрывает за нами дверь. Здесь темно, хоть глаз выколи, а он уже начал лапать меня. В отчаянии оглядываясь в потемках, я вспоминаю, что здесь все белое. Никакого золота или серебра. Ничего.

— Давай-ка найдем кровать, — скрипучим голосом говорит мне на ухо псевдо-Люк.

— Э… наверное, она наверху, — довольно громко произношу я, чтобы меня услышали, если дома кто-то есть.

Он подталкивает меня к лестнице, которая освещена лишь тонкой серебристой полоской лунного света, растянувшейся через гостиную от окна до нижних ступенек. Но как только мы доходим до перил, псевдо-Люк замирает и с опаской оглядывается.

— Чей это, ты говорила, дом?

— Просто одного приятеля.

Он смотрит на меня с гримасой на лице, и в тусклом свете луны я вижу, что он превращается в… нечто. За считаные секунды он увеличивается в размерах, нависая надо мной и хватая за волосы, обжигая голову. Запах паленых волос и тухлых яиц настолько омерзительный, что слезы наворачиваются у меня на глаза.

Я инстинктивно присаживаюсь и бью ему ногой в грудь, но он удерживает меня за волосы, и удар не получается достаточно мощным, поскольку я теряю равновесие. Но тем не менее я слышу хруст его костей там, где ударила.

Мне кажется, что существо усмехается, — не та реакция, на которую я рассчитывала, — но звучит это как сдавленный, сухой кашель.

— А-ах… просто огонь! — скрипит он. — Мне это нравится. — Он оттаскивает меня от ступенек, — Умно, смертная. Но, видишь ли, у нас, демонов, есть шестое чувство. — Он поворачивается и шипит: — Ты опоздал, Габриэль.

Я перегруппировываюсь и делаю еще одну попытку вырваться, на этот раз целясь в руку, что держит меня за волосы. Но мне едва удается коснуться ее. Демон зловеще ухмыляется, глядя на меня и тряся за волосы.

— Сначала это было даже забавно, но теперь мне надоело. Прекрати.

Когда мое сердце уходит в пятки, со всех сторон раздается мелодичный голос Габриэля — словно объемный звук высокого качества.

— Ты захочешь отпустить ее, Бехерит.

И вот он появляется наверху лестницы, только я вижу его неотчетливо — лишь смутную фигуру, от которой исходит мощный белый свет. Сияние озаряет всю комнату, включая монстра, держащего меня. Я поднимаю глаза на отвратительное лицо и слышу свой стон, когда кровь в моих жилах леденеет. Это не Белиас. Этот демон больше и омерзительнее на вид, если такое возможно, и воняет от него гораздо сильнее — а мне и так тяжело дышать из-за паники.

— Габриэль, у тебя всегда было своеобразное чувство юмора. С чего мне отпускать свой приз?

— Она не твой приз. У тебя нет на нее прав. Ее душа чиста.

— Хм… да, Люцифер не слишком хорошо поработал, не находишь? Для него это задание оказалось слишком трудным, — Он хмуро смотрит на меня и снова сдавленно кашляет, — Влюбился. Любовь! — Он фыркает, — Как странно!

— Да, он полностью преобразился. Ты же слышал изречение, любовь побеждает все?