Изгнанница Ойкумены - Генри Лайон Олди

– …да, Берг! Вы все правильно поняли! Повторяю: вариант Б. Спутники уничтожены, гипер блокирован. Эвакуационный рейдер захвачен. В ближайшие сутки они наверняка высадят десант…

Дверь в кабинет посла была открыта. В кресле за столом, прямой, как флагшток, сидел Рауль Гоффер. Его коммуникатор работал в режиме голосовой связи. Изображение Рауль отключил. В углу, на диванчике, горбился техник, уткнувшись головой в острые колени.

– Не оказывайте сопротивления! Слышите? Сдавайтесь без глупостей…

– На почетных условиях, – еле слышно бросил техник.

– Легенда вам известна. Для гарантии напомните ее своим людям. Что? Без паники! Все будет в порядке. Да, Ларгитас в курсе. Конец связи.

Не глядя, Рауль ткнул в сенсор уникома и, откинувшись на спинку кресла, обмяк. Казалось, кто-то злой и умелый выдернул из Рауля тот самый флагшток – или позвоночник – и флаг упал.

– Не могу, – сказал он, плотно зажмурившись. Глаза его двигались за сомкнутыми веками. Так бывает в быстрой стадии сна, когда человеку что-то снится; например, кошмар. – Не могу, и все. Пусть думают, что – десант. Ну, допросы. Препараты. Телепата наймут, по мозгам шариться. Не страшно. Наши вытащат. Они в это верят. Пусть хоть день доживут с верой. По-человечески…

– Выпьете, доктор?

Техник с отчетливым хрустом распрямил спину. В руке у него была початая бутыль без этикетки. Внутри плескалась ядовито-розовая жидкость.

– Денатурат?

– Обижаете! – пьяным техник не выглядел. – Брусничный дистиллят с Сеченя.

– Спасибо, не хочу. Кстати, что вы здесь делаете?

Техник пожал плечами.

– Где оба секретаря? В отсутствие посла они обязаны…

Регина чувствовала приближение истерики. Истерика неслась древним поездом, громыхая на стыках рельс, и жертва ее стояла на путях, не в силах убраться прочь. «Связь работает! – стучало в висках. – Значит, Ник…» Ничего это не значит! – рявкнула она на дуру-неврастеничку, укрывшуюся в ее собственном мозгу. – Слышишь? Ни-че-го!

– Обязаны, – согласился Рауль. – Первый заперся у себя. Переговорник отключил. Стучали – орет: «Оставьте меня в покое!» Грозился, что начнет стрелять. Ну его, дурака, к херам собачьим…

Раньше Рауль никогда не ругался в ее присутствии.

– А второй?

– Второго нет.

– В смысле?

– Какой тут смысл… Нет его. Умер.

Она не стала выяснять, от чего умер второй секретарь. Снега Кутхи, советник Ромм; дергается левая бровь… Какая разница: разряд, энергоимпульс, инъекция? Каждый выбирает сам: ждать и уйти, или уйти без ожидания…

– Артур в детской?

– Да. С ним госпожа Клауберг.

– Хорошо.

Пять шагов до двери. Надо собраться.

– Я тебя боюсь, – сказал ей в спину Рауль. – Это все ты…

– Молчи, дурак, – отозвался техник. – Бойся молча.

Дверь закрылась за ней, отсекая лишнее.

– Тетя Ри! А где папа?

– Папа уехал по делам.

– Почему?

– Ты же знаешь: у папы такая работа.

– Знаю…

Артур насупился, но лишь на мгновение.

– Он скоро вернется? Скоро, да?

Выходя из детской, Матильда кивнула: «Пост сдал – пост принял.»

– Не знаю, Артур. У папы сегодня много дел. Поиграем?

– В картинки?!

Хочешь, чтобы ребенок не канючил, проходя тесты? Преврати все в игру. Пожалуй, Артур даже слишком увлекся новой забавой.

– В картинки.

– Ур-р-ра!

Растрепанным воробьем Артур сорвался с места, вихрем пронесся по комнате, опрокинув стул, и снова возник перед Региной с планшетом в руках. Стало ясно: мальчик уже пытался вызвать «картинки» на дисплей, но не преуспел в этом. Директорию с тестами вредная тетя Ри упрятала поглубже и запаролила. Они сели на ковер, и Зоммерфельд-младший немедленно облапил Фриду, улегшуюся рядом.

Химера лизнула руку ребенка и замурлыкала басом.

– Что тут у нас, Артур?

Тесты Эршинга. Визуально-ассоциативное мышление. Третий уровень: цветные объемные фигуры, сформированные из мерцающих струй. Дети в них видят разное: четыре-пять стандартных интерпретаций. В «Лебеде» Регина тоже проходила тесты Эршинга. Позже, на последнем курсе университета, она зазубрила таблицу интерпретаций наизусть.

– Это папа! У него губа, как оладушка…

– Папа? Ты уверен?

– Да! Вот глаз. Вот второй, – Артур, волнуясь, тыкал пальцем в «картинку». – Папа его закрыл…

Она не видела. Базовые стандарты: «птицы на ветках», «бабочка в лесу», «корзинка с яблоками» и «дождик». Никакой губы-оладушки. Никакого глаза, открытого или закрытого.

Нет и быть не может.

– Давай дальше. Что у нас здесь?

– Кораблик! Кораблик с парусами!

– Плывет?

– Летит.

Летучего корабля интерпретации не предусматривали. Странно. Первые серии тестов Артур прошел легко. Показатели в норме, индекс вариабельности мышления – оптимальный…

– Летит! Вот звездочки. Вот еще…