Чужая игра для сиротки. Том первый - Айя Субботина

Я даже толком не понимаю, что происходит раньше: я вскакиваю на ноги и несусь к двери, или в моей памяти отчетливо вплывает гадкая улыбка маркизы и ее: «Не сомневаюсь, что на балу вам не будет равных!»

Значит, вот кому мне следует сказать «спасибо»!

Значит, вот кто стоит за всеми этими гнусностями!

И как я сразу не догадалась!

Она же так носится с Фавориткой, чуть не ест из ее рук, а тут — такая возможность. Одним махом убить двух зайцев — избавиться от назойливой герцогини и дать Веронике шанс заработать волшебные баллы!

Невидимая сила буквально выталкивает меня за дверь.

Едва ли я слышу ее глухой удар о стену и торопливые шаги Орви.

Ну уж нет, на этот раз маркизе придется объясниться, иначе я превращу ее в… гуляш, котором нашпигую ее… вульгарные красные чулки!

По лестнице, вниз, до второго этажа, и порой мне кажется, что я не просто бегу — перелетаю сразу несколько ступеней.

— Матильда, стооооой…! — отдаленный и почему-то очень испуганный крик Орви.

Я добегаю до пролета между вторым и третьим, но сделать следующий шаг не успеваю, потому что что-то обжигающе холодное ловит меня, словно муху в паутину.

Размахиваю руками, пытаюсь вырваться, но руки и ноги так стремительно коченеют, что мои старания почти сразу сходят на нет. Я как марионетка в руках немощного старика — едва ли способна пошевелить хоть пальцем.

Плачущий, что за новая напасть?!

Какая-то черная тень возникает передо мной. Она похожа на фигуру человека, если бы ее выдуло из черного сажного дыма. Его лицо без глаз рта и носа, больше напоминает болванку шляпника, но почему-то мне чудится там злой голодный рот без зубов и длинный алый язык, раздвоенный как у змеи.

Это — призрак.

Ужас не добавляет мне подвижности, увы. Я еще больше цепенею и лишь мысленно продолжаю сопротивляться, пытаясь хотя бы боком двигаться к лестнице вниз — она видна в рваной груди призрака.

Хочу закричать, но дух мертвеца молниеносно сжимает мое горло неестественно длинными и тонкими пальцами. Теперь мне не то что не закричать — даже не вдохнуть.

Еще немного — и силы меня окончательно покинут, потому что через это касание призрак стремительно и заодно высасывает мою жизнь, чтобы сделать такой же, как он — бесплотной, вечно голодной тенью.

Перед глазами все плывет.

Но, когда я уже почти ни на что не надеюсь, кончики пальцев вдруг стремительно теплеют. Знакомое тепло поднимается откуда-то снизу, поджигая меня, как высушенный хворост.

Эта странная сила…

Она снова вдыхает в меня жизнь.

И когда я распахиваю глаза, призрак одергивает руку, потому что моя кожа светится ярко-алым, как будто под ней у меня — чистое пламя.

Умертвие шипит, заслоняется рыками, пытается зажаться в какую-то тень, но то, что подожгло его уродливые пальцы, стремительно расползается по всему тщедушному телу. Как огонь по пергаменту — выжигает новые дыры, пока от Призрака не остается лишь рваная несуразная дымка.

И противный крик, в котором тварь бьется в предсмертной агонии.

Я выдыхаю, обрушиваюсь на колени, потому что моя кожа снова привычного цвета. Огонь внутри так же стремительно гаснет, а вместе с ним — остатки моих сил.

Но ведь опасность миновала, да?

Ведь я смогла — не знаю, как — разрушить… целого призрака?

Но моя радость оказывается преждевременной, потому что на смену одной голодной душе, на меня, как на приманку, стекаются другие. Одна, две, пять…

Я сбиваюсь со счета на десяти, малодушно жмурюсь.

Попытки выдавить из себя хоть искру того странного огня, ни к чему не приводят.

Может, мне просто показалось, что я на что-то способна, а на самом деле, это была всего лишь предсмертная агония?

Десять призраков на одну лакомую живую дурочку.

Такую добычу из их лап не выдерет, должно быть, даже самый одаренный Аспектик.

Даже…

Я слышу странные щелчки — один за другим, как размеренные удары хлыста о мраморные плиты. И почему-то уверенный тяжелый шаг.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мне бы радоваться — кто-то отчаянно храбрый, может быть, даже Орви, стремится мне на помощь.

Но эти шаги…

Они совсем как из моего ночного кошмара.

Когда они приблизятся — случится что-то ужасное.

На этом моменте я всегда просыпаюсь, но сейчас я совершенно точно не сплю и мне предстоит вживую увидеть, чем заканчивается мой ночной кошмар.

Хотя «вживую» — это слишком громко сказано.

Я набираюсь храбрости и с трудом разлепляю веки.

Призраки толпятся передо мной, громко крича и закручиваясь в смертельные вихри.

Их тела покрываются шипами, черный дым струится по пальцам и тяжелыми черными каплями падает на белый истрескавшийся мрамор.

Но там, впереди — мужская фигура.

Темная челка прикрывает лицо, бросает на впалые щеки острые бритвы теней.

Виден лишь край самодовольной ухмылки, как будто эти враги ему нипочем.

И это действительно так, потому что он… просто смахивает их.

Властными движениями рук разбрасывает в стороны, как лишние шахматные фигуры с доски. Твари шипят, пытаются его задеть, вонзаются в тело беззубыми ртами, но…

Герцог Нокс расправляется с ними со всеми быстрее, чем я успеваю выдохнуть его имя:

— Рэйвен…

И проваливаюсь в благословенную тишину.