Осколки наших сердец - Мелисса Алберт

– Смерть – это слишком гуманно, – процедила она. – Смерть – как теплая ванна. Мне казалось, худшим наказанием для нее будет отнять у нее тебя. Присвоить тебя. Я бы помогла тебе стать такой сильной, что мать отовсюду бы видела то, что попыталась в тебе искоренить. Что потеряла навек. Но теперь… – Глаза невидимого существа скользнули по моему лицу. – Теперь я думаю, что худшим наказанием будет убить тебя. По-настоящему.

Я мысленно велела двум женщинам, которые любили меня больше всего на свете, не вмешиваться и не шевелиться.

– И ты убьешь меня, Марион?

– Я могла бы.

– Могла бы. – Я шагнула к ней и подошла очень близко – на расстояние вытянутой руки. Она могла меня коснуться. – А если нет? Если я… если бы я пошла с тобой, куда бы мы отправились?

Ее подбородок дрогнул. Она надолго замолчала, а потом слова полились сплошным потоком.

– Ходят легенды, что в мире еще остались матриархальные общества. Затерянные уголки цивилизации. На островах, в пустыне, в глухом лесу. Маленькие миры с древними корнями. Там женщины продолжают колдовать, а магию почитают, и можно прожить всю жизнь, не покидая дом дальше чем на милю.

– Ты этого хочешь?

Холодная скользкая сущность под маской ее лица вновь вгляделась в меня пустыми глазами.

– Не знаю. Кажется, нет.

– А чего ты хочешь?

– Я уже ничего не хочу, – ответила Марион, почти не дав мне договорить. Она ударила себя кулаком в грудь. – Но где-то там еще живет человек, который не разучился хотеть.

– Мне кажется, – тихо проговорила я, – что на самом деле ты хотела меня спасти. И ты спасла. Ты все сделала правильно. Поместила меня в воду и держала на руках. Говорила со мной, пока мое сознание грозило рассыпаться в клочки. Благодаря тебе магия не разрушила мой ум. – Я протянула ей руку. – Ты меня спасла.

– Мне не нужна твоя благодарность, – фыркнула она.

Но я не шевельнулась. Прошел бесконечный миг, а потом она потянулась и взяла меня за руку.

И тогда я со всей силы вонзилась ногтями в ее руку, пока не убедилась, что оцарапала ее до крови. И прежде чем она успела вырваться, наложить заклятье или затащить нас в очередной кошмар, я сунула другую руку в карман ветровки Билли, достала золотую шкатулку и прижала к месту, откуда шла кровь.

Марион рассмеялась. Вскинула брови и засмеялась с искренним изумлением. В тот момент она стала похожа на обычную девчонку, настоящую – несовершенную и одаренную, владеющую магией и уязвимую. Девчонку вроде меня.

– Я совсем забыла… – начала она, но шкатулка уже раскрыла свою голодную пасть. Марион замолчала, и я уже не смогла узнать, что она хотела сказать.

Когда ее взгляд устремился в зияющую пустоту внутри шкатулки, я произнесла заклинание, которое когда-то произносила надо мной мать. А потом велела шкатулке:

– Пусть забудет нас. Отними у нее память о Дане Новак, Феличите Гузман и Айви Чейз. Пусть забудет…

Тут я замолчала, потому что не знала, что еще сказать. Что будет милосердием для Марион, а что карой. Я не знала, от каких еще воспоминаний она хотела бы избавиться.

Я отдала ей шкатулку. Теперь она ничего не могла изменить, а мои слова уже было не отменить. Она смотрела на шкатулку с таким видом, будто хотела разбить ее об пол, но все-таки взяла ее, поднесла к губам и что-то прошептала – что именно, я не расслышала.

Шкатулка взялась за работу. Видеть это было ужасно, но иногда нам, ведьмам, остается только быть свидетелями совершающегося колдовства – только так мы можем проявить к нему уважение. Когда все кончилось, мы с мамой и тетей взялись за руки, золотая шкатулка захлопнулась, а Марион опустилась на пол и уснула.

Мы забрали шкатулку и оставили Марион там, на чердаке, залитом лунным светом. Она лишилась своей жажды мести и бог знает чего еще. Мы были не рады, что так поступили. Кого мы там оставили – человека с начисто стертой памятью или опасное оружие? Возможно, и то, и другое.

А я, наверное, наконец созрела для магии, потому что начала осознавать ее цену. И поняла, что отныне мне всегда, до самой смерти, придется носить в сердце вину и память о ведьме, которая меня забыла.