Слуга его соплейшества - Константин Павлов

Потому что драконы были очень, очень хитры.

Покрасовавшись, Клыкохват плюнул в кусты огненным шариком, отправляя на перерождение очередного бедолагу, дунул на пещеру, накладывая печать, и взвился в небо, как он и делал каждые двадцать-тридцать минут днём и через полтора часа ночью.

На входе в скалу красовалось мерцающее марево — печать Клыкохвата.

И тут началась потеха.

Сотни игроков, таившихся в кустах, ринулись наперегонки к пещере. Многие — с привязанными маскировочными ветками и чучелами на плечах. Маги, паладины, рыцари смерти, воины, ринулись на полянку перед пещерой, как толпа истосковавшихся дачников на огород.

Рядом послышались крики и стук — возвращалась предыдущая партия неудачников, которую возглавил мой паладин. Но я не отвлекался на этот цирк. В зеркале было интересней.

Набежавшие действовали ловко и слаженно, давно поделив задачи и места. Десятка два игроков кинулось к завесе перед пещерой и начали её слушать, водить руками, колотить в неё мечами и молотами, поливать из бутылочек и обрабатывать заклятиями.

На поляне тем временем бушевал фестиваль кротов — столько народу рылось в земле, чтобы спрятаться или спрятать какой-нибудь подарок. Один одарённый друид, которого едва было видно за кустами, вовсю поливал свой моховый костюм из леечки, и уже натурально пускал корни. Другие ныряли в ямки, иногда вместе с конём, и прикрывались щитами, напарники сыпали сверху грунт. Пара воров прикидывалась ветошью прямо на бревне, которым прикрылся третий игрок. От сотен заклятий воздух над полянкой мерцал и искрил.

За три минуты игроки справились с делами и разбежались, оставив изрытую кратерами поляну.

А ещё через пару минут вернулся Клыкохват. Сделал над пещерой ленивый круг, дохнул на печать, и завеса поползла на полянку вперёд, выворачивая все ловушки и засады, словно бульдозером. Через десяток секунд у поляны образовался неровный круг из вещей и героев. Клыкохват лениво пыхнул огнём.

Минут через двадцать надо было ждать новую партию горящих приключенцев.

А Клыкохват нырнул в непроницаемый мрак пещеры. Следующие минут двадцать он будет сидеть в пещере, снайперски постреливая огнём в шуршащих по кустам героев. Может, кто-то задумает массовую атаку. Может, кто-то попробует испытать новый огнеупорный костюм или мазь. Но сейчас в передаче был перерыв.

Я отвернулся от зеркала, разглядывая воскресших бедолаг. Партия новых испытателей с суровыми лицами шагала к выходу. Уже чуть меньше, чем прежняя волна. Так получалось каждый день — новое утро начинали с новыми идеями целые толпы, а к вечеру дракона тревожили только самые упорные теневеки.

За три года квеста с драконом перепробовали всё, что могли. На него прыгали сверху, копали снизу, отряд гномов-оптимистов рыл гору с противоположной стороны, но о них уже полгода не было вестей. Всё заканчивалсь одинаково. Мы были для дракона младенцами с бубенцами, которые пытались бегать с ним наперегонки.

Нападали на него тоже регулярно. Такие заканчивали быстро.

Текучка у драконоборцев была большая. В среднем сдавались через неделю, потеряв кучу вещей в драконовом огне и поиздержавшись в финансах. Светозарчик старался вторые сутки, отыгрывая мотылька у свечи. Его дракон гасил быстрее всех. Может, получит ачивку «Светильник года»? Только вот частенько герой уж очень орал и шумел после драконового привета.

Ну, ему видней.

Я быстро сделал домашние дела и вернулся к зеркалу. Двадцать минут истекали, и поляна как раз приняла почти свой прежний вид. Снова зеленел пятачок травы, снова темнело бревно, и только разрытая яма у края напоминала о приключенцах. Это старался дух пещеры.

Форум был переполнен нытьём на тему этого квеста. Все дружно сходились, что разрабы наконец-то создали баг и насос для выкачки обратно игровых денег. Эту чашу пытались добыть самые отмороженные фермеры и самые хитроумные кланы. Они обшарили каждый кустик, попробовали все способы и чары. Десятки топовых игроков раз за разом уходили на рерол, создавали под дракона специальные билды с огнестойкостью, харизмой, скрытностью. Растили с нулевых уровней драконоборцев, которые тренировались быть чучела ящериц сутками напролёт. Но всё без толку.

А упирались в этот квест потому, что Чаша Света вместе с Ожерельем, Мечом и Щитом были частью глобального Рассвета, который должен был перекроить игровой мир.

Причём и в светлых, и в тёмных руках.

Но — не судьба.

— Сколько вам задонатить, изверги! — ныли замученные игроки. А разработчики продолжали таинственно улыбаться и намекать про плюшки, которые получит первый герой-который-смог.

И снова из сотен ртов капали слюни на клавиатуру, и сотни героев бежали убиваться и страдать.

Интересно, сколько из них были слугами?

Светозарчик притих, может, вообще вышел из игры. Мы экономили игровое золото и оставляли тела в игре. Всё равно здесь их не убьют больше обычного. В любом случае, у меня была пара часов. Значит, наступал мой выход.

В пещерах царил обычный гул. Игроки ходили между келий, тусовались в большом холле. Среди них привычно крутились тёмные личности, предлагая секретные способы победы, мази от ожогов, и флешки с вирусами от обиженных разработчиков. Обычно всю эту публику заставляли пробовать их чудо-способы на себе, собирая целую группу. Скоро будет следующая. Я проскользнул мимо толп, вынырнул по узкому ходу у ворот, и пошёл мимо не заметивших меня часовых к высящемуся впереди отрогу.

На ходу я полил себя едким настоем, отбивавшим людской запах.

Воры, невидимки — да что вы понимаете в маскировке!

Запах дыма шибанул у зарослей можевельника. Через них уже было видно тёмную пасть пещеры, до которой оставалось шагов двести. Чуть позже я наткнулся на кучку пепла с доспехами. В стороне и дальше — обугленный посох. Этих лазутчиков встретили на подходе, задолго до окопов рейнджеров и воров у поляны.

Растяпы. Я сделал ещё один шаг среди кустов, и на меня обрушилась темнота.

«Нанесено 350 единиц урона огнём. Здоровье 0 из 40. Вы убиты огненным дыханием»

Я сидел на круге воскрешения, медленно приходя в себя. Список посмертных дебафов болтался перед глазами, как прозрачное покрывало с красными жучками. Они даже не засчитали мою смерть дракону. Я был слишком ничтожен, чтобы вызвать его ярость и стать врагом.

— Да уж, — сказал я вслух, — А это, Иван Царевич, не службишка, а служба.