Слуга его соплейшества - Константин Павлов

Снова смущаюсь, как и полагается. В этой игре должны отработать двое. Ровно так выгоняют на пенсию подзадержавшихся трудяг, и расстаются с сотрудниками, когда те слишком много знают, но убрать их нет серьёзного повода. Заливая елеем и мёдом. Интересно, откуда это у неё? Увольняла садовника? Отпускала слишком симпатичную горничную? Или это — врождённое, полученное при с потомственным классом «господин»

Что за чушь я думаю?

— Служба поддержки уже принесла свои извинения за этот досадный случай и выдала компенсацию.

Снова ложь. Но зачем? Чтобы я сам не обращался к технарям? Значит, полагается изобразить дикий восторг. И кивать, кивать на каждое слово. Пусть верит, что я иду за её речью, как кролик за удавом.

В дверях веранды за моей спиной появляется недовольный тип. Я вижу его отражение. Смотрит, и исчезает. Значит, было велено подождать, но никто не думал, как долго будет говорить хозяйка с простым подчинённым.

Интересно.

— И теперь мы безусловно должны взять первое место в рейтингах!

Ещё недавно эти слова пылали огнём, теперь пусты, как прогноз погоды. Что-то изменилось в их планах.

— Остался только один квест, который поможет нам вырваться, — она потирает руку, словно после школьного укола, — Чаша Света. Нам надо победить Клыкохвата. Вы понимаете, как это важно для Дениса и УВЕРЕНА, что вы справитесь.

Сколько раз уже мне расставляли эти рогатки, выросшие из детского «на слабо». Когда одним махом опеределяют в пустяки дело, над которым вполне можно надорваться.

— Что вы скажете, Алексей?

Она смотрит внимательно. Нас кто-то ещё слушает? Важно моё согласие или мой отказ?

Едва удерживаюсь от улыбки. С кем ты играешь, девочка! Я пять лет воевал с бухгалтерией, не выбираясь из окопа! В такие ловушки не попадали даже рыбки из бухгалтерского аквариума!

— Безусловно! Я уже прикинул несколько возможных тактик. Смотрите, вот список квестов, который позволит собрать рейд из трёх волн, прокачать резист на огонь, и заручиться поддержкой катапульты…

Я сдвигаю к ней листик, скрежещу стаканом по стеклянному столику, почти опрокидываю сок на её белоснежный костюм.

— Очень, очень интересно, Алексей, — тепло улыбается она, — К сожалению, я мало в этом понимаю. И я слишком вас утомила. Простите. Совсем забыла, что вы прямо из игры!

— Нет, ничего, посмотрните, — гну свою линию я, изображая ровно того недалёкого энтузиаста, которого она хочеть видеть, чтобы уловить пределы.

— Да, да, замечательно. Приступайте. Мы целиком вам доверяем. И… Извините за неудобства.

Последнее она выплёвывает, как плохо прожёванный кирпич. Нас явно слушают. И всё сказанное будет использовано против нас. Я подскакиваю с невнятным бормотанием и всё-таки опрокидываю сок, правда, мимо неё. Прощаюсь, выскальзываю из террасы-веранды, спешу по лестнице к выходу мимо череды дверей. В доме тишина и спокойствие. Через минуту я шёл обратно. С тем самым деловито-глуповатым видом, каким обычно спешат исполнить чью-то важную волю недалёкие индивиды: согнувшись от навалившейся ответственности, но нахмурившись и гордо задрав при этом нос. Встреченный водитель Екатерины, по совместительству охранник, и правда встретился на пути, но уступил дорогу, всё правильно прочитав. А я уверенно поднялся к голосам, которые раздавались уже в другой комнате.

— А мне не надоела эта комедия! Я что, должна перед ним танцевать? Хватит, что папик заставил перед ним извиняться! Нет, я не могу от него избавиться. Не сейчас. Пока.

Я непринуждённо прошёл мимо этой крайне интересной беседы и уверенно свернул ко второй лестнице, рядом с Денискиной комнатой. Шедший следом водитель просто меня не заметил.

Слуги, они такие.

А я узнал достаточно. Больше, чем хотел.

В машине, кивнув знакомому таксисту, я начал собирать по кусочкам кашу фактов.

От меня хотят избавиться, но не могут. Факт.

За меня Звонарёв-старший, против — остальные. Факт.

Денис, сколько я его видел, становился всё бледней и тише в жизни, и странней в игре.

И когда я шёл мимо его комнаты, там явственно чувствовался запах больницы.

Готовится что-то связанное с пацаном, а меня хотят озадачить очередным невыполнимым заданием на вылет.

И что-то ещё, ещё…

Уже выходя из машины, я потёр руку и замер.

Звонарёва-средняя делала то же самое. Интересно, очень интересно.

Дома я раскидал все факты и долго на них пялился, собирая воедино. Был один проект, про который болтали в сети. Нейродрифт. Стимуляция интелектуальных способностей. Но чтобы такое запилили с несовершеннолетним? И почему Екатерина сама не помогает в игре пацану, раз виртится? Или как раз начала помогать, и поэтому я стал не нужен? Ну отправили бы меня на работу, и всё. Зачем секретность? Какие делишки или дела скрываются за ней?

Толком ничего не поняв, раскрыл свои новые статы, спрятавшиеся в неактивных и видных только мне. Глас Света, Око Света, Слуга Света, Длань Света — я будто стал набором светлых внутренних органов. Притом, что репутация со Светом у меня сползла в стойкую неприязнь.

«Спасти питомца, скованного в двух мирах»

Сообщить правоохранителям? Интересно, в какую психушку меня упекут за выполнение в реальности квестов от машины?

— Да ну, бред какой-то! — вслух сказал я, и испуганный вдруг заговорившим хозяином Пальчик рванул наутёк под стол. Но бред бредом, а я теперь вполне себе Труфальдино, которому приказывают женщины сразу в двух мирах.

Ну и фиг с ним.

Настало время для своей игры, но пока наши планы совпадали. Берегись, дракон!

Я ещё раз встряхнул головой, и, чтобы отвлечься, пошёл топтать клавиатуру на предмет квеста Светлая Чаша. Совсем недавно я поставил и нейродатчики, но с моей кашей в мыслях без полного погружения нечего было и стараться — машина выдавала какие угодно действия, кроме тех, что я просил. Так что, только клава, только хардкор!

Буквы вывалились на экран весёлыми стайками. Я равнодушно скользнул взглядом по последним новостям. «В связи с наплывом желающих и одномоментностью… Для упорядочения игрового процесса… Только одержавший пять побед на Королевском Турнире получает право на квест. Ранее полученный квест на Чашу остаётся в силе.»

И сотни коментов, от злорадных про «так нубам и надо» до воплей «и как же я сейчас», среди которых бесследно растворился и мой вопль души «разрабы, вы что, издеваетесь!»

Конечно, издеваются.