Десять тысяч дверей - Аликс Е. Харроу

Я проснулась резко, чувствуя себя морским обитателем, выброшенным на берег и засыхающим на солнце – соленым, потным и дурно пахнущим. Я бы могла усилием воли снова погрузиться в сон, но Бад приветственно тявкнул.

– И тебе доброе утро, песик, – раздался плавный низкий голос Молли Нептун.

Я привстала, а вслед за мной и Сэмюэль. Джейн трепыхнулась, будто рыба на песке, а потом снова зарылась лицом в одеяла.

– Это все пойло Соломона, которое она вчера пробовала. Ничего, переживет. – Молли перешагнула порог и уселась на пол, скрестив ноги. – Наверное. – Она достала две банки со сливами и ломоть твердого хлеба. – Ешьте. Заодно поговорим.

– О чем?

Молли сняла с головы цилиндр и устремила на меня серьезный взгляд.

– В нашем мире, Январри, не так-то просто выжить. Я не знаю, как много рассказал тебе отец, – («Как обычно, слишком мало», – мелькнуло у меня в голове), – но это сухие и бесплодные земли. Мы не знаем наверняка, что стало с коренными жителями, но мой дед предположил, что здесь и находилась та самая Рассветная страна из наших легенд и что наши предки поддерживали связи с этим народом. В таком случае не исключено, что их поразили те же болезни и беды, что выпали и нам. Только они, в отличие от нас, не выжили.

Она пожала плечами.

– На самом деле это не имеет значения. Важно лишь то, что все мы должны вносить свой вклад в общее дело, чтобы жизнь и дальше шла своим чередом. Нам нужно определить, каким будет ваш вклад.

Я тут же испытала укол сомнения – чем я могу быть полезна этим суровым и практичным людям? Вести учетные книги? Давать уроки латыни? Но Сэмюэль спокойно кивнул.

– Какая есть работа?

– Самая разная. Мы носим воду от родника, что к северу отсюда, выращиваем, что получается, охотимся на степных крыс и оленей… Сами изготавливаем все, что нужно. Ну, почти все. – Молли внимательно вгляделась в нас, будто испытывая нашу догадливость.

Мне гадать не хотелось.

– И что же… что вы тогда делаете? Если не можете изготовить сами?

За Молли ответил Сэмюэль. Он поднял повыше банку со сливами и погладил подушечкой большого пальца надпись на стекле, которая гласила: «Баночная мануфактура Болла и Мейсона».

– Они воруют. – В его голосе я не услышала никакой тревоги по этому поводу.

Молли мрачно усмехнулась, и морщинки вокруг ее глаз стали глубже.

– Мы промышляем, юноша. Что-то находим, что-то берем взаймы, что-то покупаем. А иногда и воруем. По-моему, ваш мир столько всего у нас украл, что не грех и нам забрать что-нибудь взамен.

Я безуспешно попыталась представить, как жители Аркадии спокойно расхаживают по городам штата Мэн и никто их не замечает, не ловит и не сажает в тюрьму.

– Но как?..

– Очень осторожно, – сухо отрезала Молли. – А если что-то идет не по плану, у нас есть вот это. – Она сунула два пальца под свой расшитый воротник и извлекла оттуда блестящее золотое перышко. – Вы же видели орлов, когда шли сюда? Каждая такая птица за всю свою жизнь роняет всего одно перо. Дети каждое утро и каждый вечер ищут их в поле, а когда находят хотя бы одно, мы собираем весь город и решаем, кому оно достанется. Это самое дорогое, что у нас есть. – Молли осторожно погладила край перышка. – Если меня напугают или загонят в угол, мне нужно только подуть на это перышко, и ты уже не сможешь меня увидеть. Оно каким-то образом обманывает зрение – мы не знаем, как именно, да и какая разница. Нам известно лишь, что для стороннего наблюдателя ты становишься почти невидимым. – Она улыбнулась. – Мечта вора. Еще никому не удавалось проследить за нами до маяка.

Джейн, которая с большим трудом приподнялась на одном локте и слушала, напряженно щуря покрасневшие глаза, наконец спросила таким голосом, будто всю ночь глотала песок:

– Но как тогда вас нашел Джулиан?

– Ну, слухи-то все равно ходят. Сказки о злокозненных духах, которые живут на побережье, крадут пироги с подоконников и молоко у коров. Джулиан умел ходить по следам историй. Нам повезло, что такие люди, как он, встречаются редко. Что ж, – Молли тяжело поднялась, отряхивая фрак, – вас троих мы не можем послать на добычу, раз вы преступники в розыске.

– Мы не… – начал было Сэмюэль.

Молли перебила его, досадливо отмахнувшись:

– За вами охотятся могущественные люди, так ведь? Богатые, влиятельные и упорные? – Мы встревоженно переглянулись. – Значит, вы скоро станете преступниками – или уже стали, а лишних перьев для вас взять негде. Придется дать вам другую работу.

Это была не пустая угроза: следующую неделю мы провели, работая бок о бок с жителями Аркадии.

Меня, как наиболее бесполезного члена нашей компании, отправили к детям, которых этот факт чрезвычайно позабавил. Они с каким-то унизительным рвением кинулись учить меня свежевать степных крыс и носить воду и с восторгом обнаружили, что я справляюсь со всеми задачами медленнее и хуже, чем местный девятилетний ребенок.

– Не расстраивайся, – заявила на второе утро темнокожая сероглазая девочка, одетая в замызганное кружевное платье и мужские рабочие ботинки. – Я много лет училась правильно держать равновесие, когда таскаю ведра.

Проявив недюжинную зрелость и благородство, я удержалась от того, чтобы столкнуть ведро у нее с головы.

Даже от Бада оказалось больше пользы, чем от меня. Когда его лапа зажила и шину сняли, он стал ходить на охоту с Джейн и другими. Они засветло отправлялись в степь с разномастным оружием и ловушками в руках, а возвращались с пушистыми тушками на плечах. Джейн не улыбалась, но двигалась с легкой грацией хищницы, чего я никогда за ней не замечала в стенах особняка Локка. Может, именно так она выглядела, когда рыскала по лесам своего утраченного мира, охотясь вместе с женщинами-леопардами. Неужели ее дверь закрылась навсегда? Или, может, я и впрямь могла бы открыть ее, если бы мне хватило храбрости попытаться?

Сэмюэль, казалось, находился везде и сразу. Я видела, как он чинит соломенную крышу; трудится на кухне, склонившись над котлом; набивает матрас свежевысушенной травой; перекапывает землю в огороде, поднимая облака желтой пыли. Он всегда улыбался и смеялся, а глаза его светились, как будто все это было каким-то веселым приключением. Мне подумалось, что Сэмюэль сказал правду: лавочник из него бы не вышел.

– Ты бы смог стать счастливым здесь? По-настоящему счастливым? – спросила я на четвертый или пятый вечер. Время после ужина тянулось медленно. Наевшись, все отдыхали, а Бад с довольным видом хрустел косточками степных крыс.

Сэмюэль пожал плечами.

– Возможно. При определенных условиях.

– При каких?

Он ответил не сразу, вместо этого устремив на меня спокойный, серьезный взгляд, от которого у меня под ребрами все сжалось.

– А ты могла бы стать здесь счастливой?