По Острию Бритвы - Роберт Дж Хейс

— Кровь земли. — Тамура все еще ходил вокруг колонны, постукивая по обломкам и проводя руками по камню. Хардт и Изен взяли третий фонарь и отошли в дальний конец зала, чтобы заглянуть в один из многочисленных дверных проемов. Йорин отошел прочь, и я отвернулась, когда он вытащил свой член, чтобы помочиться на одну из колонн.

— Мне казалось, что люди называют кровью земли лаву? — Как только я произнесла эти слова, Тамура перестал осматривать колонну, потянулся ко мне и схватил левую руку. Я попыталась вырваться, но хватка старика была железной. Он перевернул мою руку и провел ногтем по одной из вен. Думаю, я разрывалась между гневом, шоком и негодованием. Несмотря на выражение моего лица, Тамура просто смотрел на меня с улыбкой. «Кровь бывает красной и голубой». Он отпустил мою руку и вернулся к колонне.

Я не биомант, но всех студентов академии обучали элементарной физиологии. В свое время Академия Оррана натворила много бед, но зато дала мне отличное образование.

— Кровь становится красной только при контакте с воздухом, — медленно произнес я. — Ты хочешь сказать, что это лава без воздуха?

Тамура рассмеялся, шумно выдыхая воздух:

— Нет. Глупая девчонка.

Я бы солгала, если бы сказала, что не была по-настоящему рассержена тем, что меня назвали глупой. Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули, а руки сжались в кулаки. Несмотря жар от колонны — и исходящий от меня гнев — внутри у меня все еще было холодно. Я боролась со своим разочарованием, и мне удалось его подавить.

— Вот что получается, когда ждешь мудрости от сумасшедшего старика, — сказал Йорин, стоявший неподалеку.

— Значит, ты считаешь мой вопрос глупым? — спросила я.

— Глупых вопросов не бывает, — ответил Тамура с другой стороны колонны.

— А как насчет глупых людей? — спросила я, свирепо ухмыльнувшись Йорину.

— О, да. — Голова Тамуры высунулась из-за колонны, и он кивнул мне, затем взглянул на Йорина. — Такие, безусловно, есть. Обычно они не задают вопросов из-за боязни показаться глупыми.

Старик вздохнул и выразительно покачал головой. «Это. Это не та колонна». С этими словами Тамура отошел от колонны и направился к следующей, прежде чем обойти ее, ощупывая глазами и руками.

Я взглянула на Йорина и обнаружил, что он пристально смотрит на меня. «Сумасшедший старик», — сказал он.

Я заскрипела зубами от досады и бросилась на защиту Тамуры:

— Этот сумасшедший старик — единственная причина, по которой мы свободны. Он нашел наш путь к свободе.

— Мы не свободны, — сказал Йорин. — Это не называется свободой. Это всего лишь еще одна часть Ямы. Это иллюзия свободы. Есть вероятность, что мы здесь умрем. Ты и я. Но, вероятно, не старый дурак. Братья определенно умрут. Либо мы умрем с голоду, прежде чем найдем выход, либо этим тварям надоест ждать, и они нас съедят. — Он сказал это так буднично, что я чуть не пропустила его слова мимо ушей.

— Каким тварям? — спросила я.

— Глаза в темноте, — сказал Йорин с гримасой. — Похожи на маленькие драгоценные камни в стенах. Но это не так. Прошлой ночью они наблюдали за нами, когда мы спали. Всю ночь.

— Ты тоже их видел? — спросила я, очень обрадованная, что не только я их видела. В то же время я поняла, что какие-то твари действительно бродят в темноте.

Йорин кивнул. Его лицо было таким бесстрастным, как будто ему было все равно.

— Пошли они нахуй! Они не пойдут за нами наружу, и выход есть, — сказала я с силой. Я хотела, чтобы Йорин поверил мне. Я думаю, что если бы смогла убедить самого скептичного из нашей группы, то, возможно, и сама начала бы в это верить. — Он есть, и мы его найдем.

Йорин фыркнул и пожал плечами. «Старик что-то нашел». Он указал на Тамуру, прижавшегося лицом к одной из колонн.

— Сокровище! — Тамура улыбнулся нам, когда мы подошли ближе. Голубой свет, освещавший его лицо и пряди волос на голове, придавал ему совершенно безумный вид.

Я посмотрела на колонну. В отличие от других, на этой был нацарапан белый знак Х, каждая линия которого была размером с мою руку. В самых фантастических книгах, которые я читала в академии, рассказах о приключениях и опасностях и об зарытых сокровищах, часто упоминался похожий знак. Истории бардов это одно, настоящая жизнь — другое, но меня по-настоящему беспокоит, сколько раз Х отмечает особое место.

— По-моему, она выглядит точно так же, как и все остальные, — сказал Йорин.

Тамура принялся скрести пальцами каменную колонну.

— Одно и то же, всегда одно и то же. Как все остальные. С внешней стороны. Все ящики выглядят одинаково. Коробки. Мешки. Сжатый кулак.

Тамура повернулся к нам, обе его руки были сжаты в кулаки. Он перевернул ладони и раскрыл первый кулак. Ладонь была пуста. Он разжал второй, и на его ладони оказалась маленькая сфера, не больше мраморного шарика. «Но внутри…» — сказал он.

Йорин посмотрел на раскрытую ладонь и вздохнул.

— Еще одно сокровище. Мы окружены гребаными драгоценностями, старик. На первый взгляд, они, без сомнения, стоят целое состояние. Но здесь, внизу, я бы предпочел тарелку каши.

Тамура проигнорировал Йорина, его глаза встретились с моими.

— Это не драгоценный камень, — медленно, почти благоговейно произнесла я. Я уже чувствовала, как у меня урчит в животе, и мне ужасно захотелось вырвать шарик из рук Тамуры. — Это Источник.

Глава 27

На третьем курсе академии сам Железный легион пришел посмотреть на наш класс. Джозеф считался лучшим учеником, и наставники уже готовили меня к тому, чтобы я его поддерживала. И не только потому, что мы не хотели расставаться друг с другом. Джозеф должен был стать одним из самых мощных орудий Оррана против терреланцев, и я должна была помогать ему, защищать его и сохранять его верным Оррану. Мы оба были настроены на шесть Источников и могли удерживать пять одновременно. И все же Джозеф был особенным. Гений в использовании магии, как в полезных, так и в бесполезных делах. Все, что бы он ни пробовал, он использовал, как птица крылья. То есть, с большим волнением, с паническими взмахами крыльев, за которыми быстро следовало великолепное парение над головами всех его сокурсников. Он был на много лиг впереди меня в учебе, но это не было чем-то, что он когда-либо превозносил передо мной или кем-либо из нас. Он был редчайшим существом, в котором сочетались сила, знания и скромность. Не многие из нас