ДНК Творца - Надежда Мамаева

Питер, декабрь 2018 г.

Суд, назначенный на третье ноября, сначала перенесли на семнадцатое число, потом еще раз – уже на первое декабря. Это заставляло неимоверно нервничать. Так, в томительном ожидании, пролетела осень и завьюжила зима, расписав окна не хуже гжельских мастериц.

Дни казались похожими один на другой. Заглядывали Аарон и Катарина, с которой мы не то чтобы сдружились, но стали добрыми знакомыми. Забегал Марио, который нет-нет да умудрялся вырваться из цепких лап главы ордена Смотрящих (он стал наставником молодого Распределителя) или удрать с учебы в кадетском корпусе, где пожелал остаться юный нефилим. Кстати, крылья у парня прорезались окончательно, и на них он каждый раз пенял: в дверь проходить с непривычки было неудобно, перья выпадали в самый неподходящий момент, а спать приходилось на животе.

Но в каждом их визите сквозили какие-то неловкость, скованность. Как будто я была неизлечимо больна: пока живая, ничуть не хуже и не лучше их, но точно обреченная.

А Лим… Лим всегда был рядом. Иногда казалось, что у нас одно на двоих молчание, дыхание, стук сердца. Именно благодаря мужу я банально не сошла с ума от ожидания.

Единственным, кому было наплевать на все и всех, оказался наш малыш. Он рос и, судя по анализам, был вполне здоров, невзирая на все мамины переживания.

Вечером накануне суда, который наконец-то должен был состояться, я, закутавшись в колючий клетчатый плед, сидела на диване и читала. Муж, заглянув через плечо, лишь хмыкнул. «Книга династий». Том восьмой, повествовавший о дожах Венеции. Со страницы нам хитро улыбался Пауло Реньер, правивший с 1710-го и скончавшийся, если верить автору издания, в 1789 году.

– А этот прохиндей еще не хотел возвращаться в свое время… – усмехнулся супруг. – Вон сколько всего облагодетельствовать успел. И дамбу от наводнений построил, и мирный договор подписал…

Нарочито серьезный тон мужа вызвал невольный смех. Да и как было не улыбнуться, когда вспомнили, как и сколько раз уговаривали Пауля вернуться в свое время. Но любвеобильный вампир не хотел ни в какую. В результате Лим потерял терпение и пошел поговорить с клыкастиком чисто по-мужски. Объяснить, что Пауль – временна́я аномалия, за которую, если не исправлю, меня накажут.

Говорили мужчины долго и со вкусом. А еще с запахом и без закуски. В результате сих переговоров супруг пришел только под утро, со специфическим амбре и Паулем под мышкой. Осоловелый вампирюга, ухватившись за косяк двери, заплетающимся языком пролепетал:

– Телепо… порити… В общем, отправляй домой, пока – ик! – не передумал, – после столь прочувствованной речи клыкастик рухнул лицом вниз и захрапел.

Лим, стоявший рядом и тоже опасно шатающийся, с превосходством протянул:

– А говорил, что с семи бутылок бургундского даже не захмелеет, – и свалился рядом.

Утро дня, когда был назначен судебный процесс, началось с трезвона будильника, того самого, столь полюбившегося тени-клептоману. У меня рука не поднималась выбросить этот раритет, но каждое утро я сожалела о своей сердобольности: звук, въедавшийся в самый крепкий сон сверлом стоматолога, я тихо ненавидела все больше и больше.

Ванна, завтрак, серое широкое платье, под которым уже не скрыть большой живот – малышу до появления на свет осталась всего пара недель, – пальто и сапоги. Машина под окном.

Дар Лиму так вернуть и не смогли, поэтому магия перемещений стала ему недоступна, а я… я просто не желала лишний раз использовать чары. Лучше уж такси, чем телепорт.

На суд шла, как на эшафот. Под ложечкой сосало, живот тянуло, руки подрагивали. Хотя слушание и обещало проходить за закрытыми дверями, у входа в зал оказалась целая толпа журналистов. От их камер и вопросов меня закрыл Лим.

Входя в светлый, просторный и безликий зал, настраивалась на долгий, изматывающий процесс. А еще бы – столько всего: сбежала из института, инсценировав собственную смерть. Убила бывшего Распределителя, пусть и защищаясь. Несколько раз вмешалась во временной поток, выдернула из своего времени Пауля и Марио (и пусть одного вернула, а пребывание второго в двадцать первом веке постфактум отстоял орден Смотрящих). Добавить к этому неоднократное сопротивление инквизиторам, взлом с проникновением, напуганного до икоты скелета дракона (костяная ящерица, увидев рев пламени временно́й воронки, потребовала расчет и уволилась с должности стража), осушенный фонтан Дворца дожей…