Слуга чародея - Галина Львовна Романова

— Дура! Больно же! У-у-уй!

На несколько наполненных болью секунд я перестал воспринимать реальность, а немного придя в себя, почувствовал, что меня тихо гладят по плечу. Наши глаза встретились.

— Это действительно так больно? — В голосе принцессы не было и намека на раскаяние — только интерес естествоиспытателя.

— Угу. Если вы повторите тот же трюк в первую брачную ночь, останетесь девственницей.

— Извини. — Она отползла в сторонку.

— Сам виноват. Не стоит в присутствии одной женщины вспоминать о другой… Больше так не буду!

— А у тебя было много женщин? — внезапно спросила леди Имирес.

— Слизни считать не умеют, — решил на этот раз отшутиться.

— Я серьезно!

— А вы драться больше не будете?

Она только выразительно передернула плечами — мол, посмотрим на твое дальнейшее поведение.

— Если серьезно, то нормальных, то есть человеческих, женщин в моей жизни было мало. И последний раз это случилось довольно давно. А вот не-человеческих… хм… и почаще, и вообще… Но это от отсутствия нормальных, честное слово! — Я поймал себя на мысли, что оправдываюсь перед этой девицей, которая мне в общем-то никто, и оборвал себя: — Ладно. Надо двигаться дальше. И постарайтесь больше не отставать! За нами давно должны были выслать погоню, мы не можем себе позволить терять время!

С этими словами я пополз вперед. Магический огонек, на время моего «страдания» уменьшившийся до размеров свечного пламени, так и остался маленьким, но полетел вперед, исправно освещая мне дорогу. Леди Имирес опять продвигалась почти в полной темноте, но ворчала и ругалась гораздо меньше. Теперь она в основном стенала о том, как устала и как неудобно ползти в порванном на боку платье, которое за все цепляется подолом.

— Осталось чуть-чуть, — попытался подбодрить я ее на четвертом повороте.

— Еще чуть-чуть — и я лягу и умру от усталости, — проворчала принцесса. — Такое впечатление, что мы ползаем по кругу!

— Нет. — Мне пришлось прислушаться к своим ощущениям. — По-моему, выход где-то близко. Вы не чувствуете?

— Я чувствую только вонь твоих носков! Ты когда последний раз ноги мыл?

Этот вопрос остался без ответа по одной простой причине — как раз в эту минуту камни прямо под моими руками разошлись в стороны, и…

И я с воплем полетел куда-то вниз, услышав, как вслед за мной падает принцесса.

Магический огонек погас, так что по довольно пологому склону мы катились в полной темноте, но, падая, каким-то чудом ухитрились ухватиться друг за друга и не потеряться. Да и приземление оказалось неожиданно мягким, словно мы рухнули на кучу древесных листьев… Потом какое-то время просто лежали обнявшись.

— Ну належался? — сварливым шепотом поинтересовалась леди Имирес пару минут спустя. — Давай вставай и вытаскивай меня отсюда. А для начала перестань лапать мою грудь!

— Но, ваше высочество… — я отплевался от упорно лезущих в рот то ли тряпок, то ли корешков, — мне вовсе не…

— Убери руки, я сказала!

Ну что ж… Для начала нужно было зажечь огонек. Едва он вспыхнул, мы хором завопили во всю силу легких.

А вы как думали? Оказывается, не мы первые свалились в эту яму — до нас тут уже побывал какой-то незадачливый путешественник, чью высохшую от времени мумию мы крепко обнимали с двух сторон. При этом, когда вспыхнул свет, перед лицом принцессы оказалось… правильно, лицо мумии, а я понял, что лезущие мне в рот «войлочные корешки» — это волосы.

— А-А-А-А! — Отбросив мумию, принцесса вжалась в стену и дрожала всем телом. — Спасите! Он мертвый! Он совсем мертвый! И мы тоже умрем! Мама! Я не хочу умирать! Слизняк! Спаси меня! Пожалу-у-у-уйстаа-а-а!

Магический огонек взлетел под потолок, позволив осмотреться. М-да, должен признать, наш путь завершен. В смысле мы оказались в тупике.

Перед нами была небольшая пещерка, довольно просторная по сравнению с коридорами, по которым мы ползли, — я смог даже встать и выпрямиться в самом ее центре, хотя и задевал макушкой земляной потолок с торчащими из него волосками корней. Пол оказался усыпан трухой — подозреваю, что это были просто истлевшие останки тех, кто явился сюда до нас. Ну так и есть! Я поскорее ногой откатил в сторонку чей-то череп, пока его не увидела принцесса. А то крику и слез станет еще больше. Интересно, она когда-нибудь охрипнет?

К сожалению, пределы прочности блондинок находились явно за гранью человеческого восприятия. Под ее слезы и причитания ваш покорный слуга внимательно осмотрел стены и сводчатый потолок пещерки. Ну делайте со мной что хотите, а не верится, что отсюда нет выхода!

— Правильно не веришь, малыш!

— О, привет! Давно не слышались… Что ты сказал?

— Правильно, что не верится. Ищи! Он совсем рядом. Буквально у тебя под носом!

— Где? — Руки зашарили по земле. — Ничего не чувствую. И потом — я явно не первый тут занимаюсь раскопками!

— Просто ты ищешь дверь, а надо — окно!..

— Понял!

В самом деле, как я сразу не догадался? В моем случае все надо делать через… правильно, наоборот!

— Ваше высочество, пора отсюда уходить.

— Ку-уда? — всхлипнула она.

Я показал — куда.

— Нет! — Леди проворно вырвалась и, отскочив назад, наткнулась на что-то спиной. — Я больше туда не полезу!

— Но выход именно там!

— Это — обратный путь, придурок! Там грязно, сыро и противно! И еще — я устала и хочу есть и пить! Мне надо в уборную! И…

Внезапно я разозлился так, что схватил девицу за локти и несколько раз встряхнул.

— Вот что, милочка, — прошипел прямо ей в лицо, — мне от вас тошно! Земля вам, видите ли, грязная! Вода вам, видите ли, мокрая! Что еще не так? Ах да! Рядом еще этот козел, Слизняк, ошивается!.. Так знайте — Слизняк возится с вами не потому, что вы такая уж умница-красавица, и не потому, что вы принцесса и на вас выгодно жениться, а просто потому, что вас угораздило родиться правнучкой человека, который подарил мне жизнь! У меня есть долг, понимаете? Долг перед вашими предками! Когда я его выплачу, уйду из вашей жизни и никогда больше не вернусь! Но можно забыть об этом и заняться спасением собственной шкуры от костра, потому что всякому терпению рано или поздно приходит конец! И я уже на грани! Вам ясно или повторить?

Передо мной во всю ширь распахнулись огромные голубые глаза. Их обладательница смотрела на меня так, словно впервые увидела.

— Что такого ты натворил, что тебя должны были сжечь на костре? — внезапно спросила она.

— Я не хочу об этом говорить. По крайней мере сейчас! — Ее ровный голос и неожиданность вопроса заставили меня успокоиться.

— Хорошо. Но ты мне все расскажешь, когда мы отсюда выберемся!