Мумия и Тролль - Анна Гурова

Эльф знает людей. А троллей он знает еще лучше.

– Да вы, похоже, моего осла стырить задумали?

Мораль: не суди по видимости, суди по внутренней сути.

Эльфийская мудрость

Не мудрость это, а пустое умничанье!

Осла-то у эльфа забрали!

Поправка тролля-свидетеля

До Эрмитажа добрались очень быстро. Такси остановилось не напротив главного входа, а на Дворцовой набережной – даже ночью ярко освещенной, и совершенно безлюдной. Дверь Эрмитажного театра была распахнута настежь. Лиадан с чемоданом в руке вошла в музей, как к себе домой. Внутри на посту спал охранник, уронив голову на руки. Ведьма на него даже не взглянула, повернула налево и бегом устремилась вверх по лестнице. Катя спешила за ней. Они миновали еще один пост охраны. Поперек прохода простерлось тело в форменной куртке, рядом валялась рация. Тело сладко посапывало и не шевельнулось, даже когда Лиадан наступила «телу» на живот.

«Сонное царство, – подумала Катя, пересекая темную пустынную галерею. – Замок спящей красавицы!»

Которую ей предстоит разбудить.

Они пришли. Знакомое место. Катя уже здесь бывала. Правда, общество Нафани было куда приятнее, чем ее нынешнее. В высокие окна лился лунный свет, внизу тихо плескалась вода Невы.

Статуя – точнее, как Катя теперь знала, саркофаг, – все так же стояла на постаменте. Улыбающееся лицо с закрытыми глазами было все так же безмятежно и прекрасно. Подле саркофага замерла в неподвижности сгорбленная фигура.

У Кати по спине пробежали мурашки. Ротгар! Это для Селгарина высший ши – предел мечтаний. А для Кати – опаснейший из врагов! Ей вспомнилось, что Ротгар сотворил с Карлссоном, и Катю охватил настоящий ужас.

«Я совсем с ума сошла! – мелькнуло в голове. – Зачем я сюда пришла?! Он же убьет меня! Хуже, чем убьет!»

Катя попыталась представить мужественно-красивое лицо Тэма – может, это ее поддержит? Но вместо ее возлюбленного перед мысленным взором возникло жестокое лицо Ротгара.

А живой Ротгар поднял голову, взглянул Кате в лицо…

И оказался совсем не похож на того беспощадного и могучего высшего ши, которого она знала прежде.

Ссутулившиеся плечи. Длинные волосы уже не платиновые, а тусклые, пепельные… Худое лицо, словно череп, обтянутый кожей… Запавшие глаза… Нет, Ротгар был еще красив, но теперь было ясно с первого взгляда, что он очень старый эльф. Вылитый кощей! Встретившись взглядом с Катей, он улыбнулся ей прежней великолепной улыбкой властителя судеб. Эта улыбка так не сочеталась с его изможденным видом, что Катин страх сменился жалостью. Такие же чувства вызывает старый-престарый лев. Дряхлый, с обвисшей шкурой и спутанной гривой…

– Да, Катерина, – произнес он тихо. – Все меняется так быстро. Даже Дети Дану не вечны. А маленькая смертная все так же цветет…

– Добрый вечер, – робко сказала Катя.

Ротгар шагнул к ней и пошатнулся. Лиадан не дала ему упасть.

– Как ты, племянничек?

– Паршиво, – прохрипел Ротгар.

– Я сделала все, что могла, – огорченно сказала Лиадан. Катя поняла, что она и впрямь беспокоится о Ротгаре. – Пули мы вытянули, но яд железа[9]все еще в твоей крови. Ничего не поделаешь, времени у нас мало – остается терпеть…

Ротгар только скривился, прижимая руку к левому боку.

«Представляю, каково ему, – подумала Катя. – Железо для сидов худшая отрава: гасит магический дар, вытягивает силу…»

Катя перевела взгляд на статую. Ну да, это она… Синеглазая женщина в туманном озере…

– Видишь, он, как и ты, рискнул, – раздался голос Лиадан. – Растеряв почти всю силу, едва восстановившись, он вернулся в этот город, хотя знал, чем ему это грозит.

– Но зачем? – Катя не понимала. – Почему здесь? Почему не в другом месте?

– Здесь хорошее место, – улыбнулась Лиадан. – Богатое силой. Но это – не главное.

Лиадан забрала у нее кейс, открыла одним прикосновением… Одно из ожерелий тут же засияло. Бусины другого зашевелились, пришли в движение… Лиадан выдернула из головы несколько волосков, они тут же сплелись шнурком, который пополз змейкой, нанизывая на себя бусины. Полминуты – и ожерелье собралось в единое целое. Камни вспыхнули.

– Так что – главное? – подозревая нехорошее, поинтересовалась Катя.

– Ты, детка, – ласково проговорила ведьма. – Главное – это ты.

Катя закрыла глаза, чтобы не видеть то прекрасное, то отвратительное (морок то таял, то возвращался) лицо ведьмы. Перед Катиными глазами возник давний образ, который не раз приходил к ней в кошмарах: она лежит на кафельном полу в луже крови, как сломанная кукла…

И здесь нет баньши, который тайком займет ее место. Призрак Селгарина получил, что хотел, и у него нет больше причин выручать Катю.

– Не бойся. – Лиадан вновь угадала ее мысли. – Тебе не причинят вреда. Только твоя добрая воля даст нам возможность добиться цели.

– Какой цели? – спросила Катя с наивозможнейшей твердостью.

– Я же говорила тебе… – Лиадан вынула третье, тусклое, ожерелье. Повертела на пальце. На синих и черных камнях заиграл отраженный свет других ожерелий.

– Найди ее за Гранью, – хрипло сказал Ротгар, положив руку на саркофаг. – И приведи сюда. Ко мне.

– И как я это сделаю? – поинтересовалась Катя. – Что для этого нужно? Моя жизнь? Или, может, девственность? – Она мрачно поглядела на Ротгара. – Или хватит стаканчика крови?

– Не говори глупости! – вмешалась Лиадан. – На-ка, возьми!

И бросила Кате ожерелье. Та, чисто механически, поймала. Гладкие драгоценные камни и шелковистые на ощупь жемчужины оказались очень холодными. Как лед. Катя хотела положить ожерелье на стул, но Ротгар метнулся к ней и перехватил Катину руку. Надо же! С виду – сущий доходяга, а такой проворный. Он навис над Катей, и она задрожала. У одряхлевшего льва все еще смертоносные когти. Жесткие пальцы Ротгара были холоднее, чем черный жемчуг ожерелья.

– Найди ее, приведи, – прошептал Ротгар, наклонившись, прямо в Катино ушко. – И, клянусь, больше ты мне не понадобишься. Моя месть настигнет только огров, но тебя я не трону. Верни мне ее, верни!

Жаркий страстный шепот.

«Он ее любит! – подумала Катя. – Он ее действительно любит».

Катя была тронута. Неужели Ротгаром в его преступлениях двигала любовь? Неужели даже такой закоренелый убийца, как он, способен на подобные чувства? Любить, как она любит Тэма?

Тэм!

– Значит так, – сказала Катя, стараясь держать в узде чувства и эмоции, ведь от Катиного хладнокровия зависит не только ее собственная жизнь, но и жизнь Тэма. – У меня есть условие, вы помните?