Мумия и Тролль - Анна Гурова

– Просил передать: «У кого ожерелье, тот и старший»!

– Что это значит? – настороженно спросила Лиадан, глядя на Ротгара.

– Понятия не имею, – хмуро ответил тот.

Однако Катю сразу же отпустил, словно утратил к ней интерес, и задумчиво уставился в пространство.

Никто не заметил, в какой момент все началось. Раздался странный шорох, потом сухой хруст. Катя взглянула наверх и испуганно попятилась. Ей почудилась, что статуя шевелится. Представилось, как она сейчас оживет, слезет с постамента…Но вместо этого передняя часть саркофага дрогнула и чуть сдвинулась с места.

Крышка открывалась! Ее толкали изнутри!

– Ожерелье, – пробормотал Ротгар, о чем-то напряженно думая. – Оно ей мешает…

Внезапно он вскочил на постамент, сорвал ожерелье, не обратив внимания на предупреждающий возглас Лиадан, и надел его себе на шею.

– Что делаешь!? – переполошилась старшая ведьма. – Это ее ожерелье!

Ротгар зубасто ухмыльнулся.

– Не-е-ет! Прекрасная мысль, спасибо тебе, малыш Ди! Я замкну ее на себя. Ее жизнь будет зависеть от меня – до конца дней!

«Знакомая история, – подумала Катя. – Но я, похоже, здорово переоценила романтичность Ротгара. Или у сидов такое понятие о любви?»

Лиадан хмурилась.

– Напрасно ты это затеял! Неразумно, бессмысленно, просто опасно! После того, как тролль нашпиговал тебя железом, хватит ли у тебя сил на двоих?

– Вот и посмотрим. Я больше не хочу рисковать, тетушка. Теперь сестра будет моей навсегда. Только моей! – Ухмылка Ротгара превратилась в натуральный оскал. – А если попробует меня ослушаться!..

Ротгар схватил крышку саркофага обеими руками и дернул на себя. Будь она каменная – раздавила бы его в лепешку. Но, как уже знала Катя, саркофаг был деревянным. Под фарфоровым лицом с зеленоватыми узорами на щеках оказалось такое же, только живое. Светловолосая красавица качнулась вперед. Ротгар отбросил крышку, подхватил ее на руки и опустил на пол, продолжая держать в объятиях. Красавица медленно открыла синие очи. Ротгар не сводил с нее глаз.

– Наконец-то ты со мной, любимая! – заговорил он совсем другим тоном: страстным и нежным. – Вместе и навсегда. Одно целое, как это ожерелье! Моя сила и твоя сила! Теперь они принадлежат мне. Власть над живым… – Ротгар бросил на Катю такой алчный взгляд, что девушка невольно попятилась. – И власть над мертвым! Ты дашь мне ее! Мы будем править вместе! Сначала – этой страной, потом – всем миром! Я уничтожу огров! Я уничтожу всех, кто будет противиться! Я…

Губы красавицы наконец разомкнулись. Раздался голос, похожий на пение флейты. Прекрасный, как июньское утро в заповедной роще.

– На что мне эти игры со смертными, братец? – пропела красавица. – На что мне власть в мире, который не долговечнее опавших листьев? И я уже была едина с тобой. Я была твоей, но ты меня не уберег.

– Я люблю тебя! – с жаром заявил Ротгар.

– Я тоже тебя люблю, брат, – куда более спокойно отозвалась красавица. – Но это ведь меня, а не тебя сожрал тролль.

– Это было давно! И с тех пор ты стала еще прекрасней! – воскликнул Ротгар. – Вечно юная и божественно прекрасная! Ты всегда будешь со мной! Что может быть лучше?

– Юность и красота, – пропела красавица. – И ты, братец, впридачу. И весь мир у твоих ног!

– У наших ног! – пылко произнес Ротгар. – Сейчас я… – Он глянул на Катю, и взгляд этот был очень нехорошим. – … Закончу кое-что… – Он разжал объятья…

Но не смог сделать и шага. Красавица сама обняла его. Да так крепко, что Ротгару было не вырваться.

– Куда же ты, братец! Поцелуй меня! Я так долго этого ждала!

Какой-то миг Кате казалось, что Ротгар борется сам с собой, или с собственным отражением…

Но он всё-таки вырвался.

И тут же великолепная красавица начала меняться. Кожа на ее лице сморщилась, сама она будто усохла и потемнела… На музейный пол вместо эльфийки дивной красоты медленно оседало кошмарное существо, обтянутый иссохшей кожей скелет с когтистыми лапами и тусклыми белесыми огоньками в провалах глазниц.

Катя застыла, прижимая руки ко рту. Ничего ужаснее этого превращения она в жизни не видела. Перед ней была почти точная копия Лиадан. В ее истинном, а не иллюзорном виде.

Но еще страшнее чудовищной мумии был нависший над Катей Ротгар. Его растопыренные пальцы потянулись к Катиному лицу…

– Самое время вмешаться, – заметил Карлссон.

И Хищник прыгнул.

Смазанное пятно, сгусток тьмы, вихрь пронесся мимо Кати, обдав ее порывом ветра и запахом мокрой шерсти.

Ротгар не успел дотянуться до Катиного лица. Хищник оказался быстрее. Он всегда оказывался быстрее, если в дело не вступала магия. Но сейчас магия была бессильна.

Вернее, заблокирована. Заблокировал ее тролль, чей толстый палец поддел ожерелье Лиадан, слишком увлекшейся созерцанием любимого племянника и его милой, возвращенной с того света.

– Не делай этого, тролль, – ледяным голосом предупредила Лиадан. – Ты очень пожалеешь. Мой дух настигнет тебя, куда бы ты не сбежал…

– Больно мне надо бегать наперегонки с мертвой старухой! – проворчал тролль. – Ты, главное, не лезь в чужие дела и можешь варить свои вонючие снадобья еще тысячу лет!

– Твои дела? – переспросила Лиадан, глядя на распластанного на полу Ротгара, над которым нависал оскалившийся Хищник.

– Ага. И сестричке своей скажи, чтоб ровно лежала.

Мумия эльфийской красавицы, царапая когтями пол, медленно-медленно ползла в сторону своего оплошавшего братца. Катя подумала: хочет защитить, но вновь ошиблась.

– Ей нужно ожерелье, – сказала Лиадан. – Отдай его ей.

– Пусть забирает, – милостиво разрешил Карлссон. – И это, и два других. Забирайте и убирайтесь!

– А Ротгар?

– Ротгар – мой! – Карлссон скрежетнул зубами.

– Договорились, – спокойно сказала Лиадан, и Карлссон тут же отпустил ожерелье.

Катя удивилась, что тролль так легко поверил ведьме, но, должно быть, у него были основания.

Лиадан подошла к Ротгару. Хищник заворчал, но ведьма не обратила на него внимания.

– Бедный внучек, – пробормотала она, снимая с шеи высшего ши драгоценное ожерелье.

Ротгар глядел на нее с надеждой и отчаянием. Говорить он не мог: когти Хищника сдавили горло.

Катя вновь ощутила жалость к эльфу. Он был врагом, но все же заслуживал лучшей участи. По ее мнению. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Катя подошла к Ротгару, наклонилась и взяла его за руку. Ротгар судорожно вцепился в запястье девушки, в его глазах мелькнула надежда. Зато у Кати мгновенно потемнело в глазах. Ей почудилось, что Ротгар соскальзывает в бездонную черную пропасть и увлекает ее за собой – так же непреодолимо, как горная лавина…